Книга Хищник, страница 101 – РуНикс

Нет.

А жизнью.

«Чем больше знаешь, тем меньше делаешь».

Морана вспомнила, как где-то давным-давно прочла эту цитату. Слова застряли в голове, но она никогда не понимала их по-настоящему. Будучи признанным гением, она всегда верила, что знания – высшая сила. Именно жажда знаний придавала ей смелости снова и снова выходить за рамки принятых норм. Именно эта вера побудила ее вложить все силы и написать коды, которых она теперь так боялась.

Знание – это сила, но, попав не в те руки, оно становилось оружием.

Альянс распался двадцать лет назад. Двадцать два года, если точнее.

Спустя два дня после смехотворной попытки побега, спустя два дня, на протяжении которых Морана жила в гостевой комнате, будто настоящая гостья, а не презренный враг, кипящий водоворот ее эмоций наконец-то успокоился.

Впервые за очень долгое время Морана чувствовала контроль над ситуацией. Она ощущала, что снова воспринимает все ясно и логично, не позволяя эмоциям захлестывать ее бушующими волнами. Неважно, было ли это потому, что она наконец-то увидела и признала кое-какие факты о самой себе, или же потому, что Тристан Кейн большую часть прошедших двух дней отсутствовал в собственном доме, но Морана ощущала, что ее трезвый собранный ум вернулся, и была за это очень признательна. Ей не нравилось чувствовать себя не в своей тарелке, неуправляемой по воле собственного тела.

И хотя отсутствие самого хозяина пентхауса, как и активного интереса с его стороны, в некоторой степени смущало Морану, она научилась не уделять слишком большого внимания его действиям или бездействию. Факт оставался фактом: она дочь Габриэля Виталио, которая так и не вернулась в свою домашнюю тюрьму. Вместо этого она скрывалась во вражеском логове. Еще один факт: вышеупомянутый враг ударил ее отца на глазах у его людей и на его же территории и отказался ехать, когда его вызвал собственный отец. А еще, зная своего отца, Морана начинала нервничать, потому что он никак на все это не отреагировал.

Это совсем на него не походило. Ее отец делал заявления, мстил так, чтобы другим было неповадно. То, что он спустил Тристану Кейну с рук нечто подобное, противоречило самой его природе. Вот почему Морана не находила себе места, молчание отца нервировало ее сильнее всего прочего, как затишье перед бурей. А в их мире буря могла означать что угодно: от одного трупа до уличной войны. Эта мысль совсем не успокаивала.

А что касается Лоренцо Марони, то Морана даже не представляла, как он отреагирует. Судя по тому, что она слышала об этом человеке, на его руках было даже больше крови, чем на руках ее отца, и, похоже, Данте тоже беспокоила его реакция. С другой стороны, откуда ей знать? Может, отказ приехать на вызов считался нормальным делом в отношениях Кейна и Марони. Если Тристана Кейна это не волновало (о чем Морана не знала наверняка), то и она не станет придавать этому особого значения.

Все ее объективные мысли были сосредоточены на двух очень важных вопросах: поисках кодов и распаде Альянса.

Успокоившись и оставшись в одиночестве в огромном пентхаусе с роскошным видом, Морана составила план. Она и братья Клана сосредоточились на том, чтобы попытаться найти коды и впоследствии их уничтожить, но пока, судя по их успехам, достижение этой цели в ближайшем будущем казалось не очень правдоподобным.