Книга Готикана, страница 66 – РуНикс

Он отвесил ей легкий шлепок по заднице.

— Вставай, – велел он, выходя из нее, а затем слегка приподнял ее и открыл дверь.

Корвина ахнула, когда холодный воздух коснулся обнаженной, чувствительной промежности, и в неверии наблюдала, как Вад встал под легкой моросью в темноте, взяв член в кулак.

Тяжело сглотнув, Корвина подняла взгляд и посмотрела ему в глаза, а он толкнул ее спиной на сиденье, обхватил под коленом и шире развел ей ноги, второй рукой держась за машину возле крыши. Корвина оказалась обездвижена, места хватало только, чтобы пошевелить руками.

Он вновь обрушился на ее губы в поцелуе и тут же снова вошел в нее таким сильным толчком, что машина покачнулась, а Корвина сдвинулась в кресле, чувствуя, как по щекам потекли слезы от нового угла проникновения.

Чуждый ей звук сорвался с ее губ и оказался поглощен им в неистовом поцелуе под стать еще более неистовому акту. А трахались они неистово, как животные – грубо, инстинктивно прямо под открытым небом, заточенные между горами и обрывом, окруженные одной только природой в ее богатой красоте.

Вад был необузданным, каждый сантиметр его тела господствовал над каждым сантиметром ее тела, едва он спустил себя с цепи и принялся врезаться в ее бедра, с каждым движением потирая клитор. Всякий раз разрывая ее, рассекая на куски, а потом собирая воедино – новой, живой и еще более возбужденной.

«Он важен, Виви, этот парень».

Голос Мо возник в ее голове из ниоткуда, заставив замереть на мгновение. Корвина открыла глаза и в растерянности отстранилась.

— Мо?

Вад нахмурил брови, взъерошенные ее пальцами волосы торчали во все стороны.

— Кто такой Мо, черт подери? – требовательно произнес он.

Корвина не могла ему сказать, особенно в этот момент.

— Кто такой Мо? – прорычал он, разведя ее колени еще шире в таком властном жесте, что ее мышцы сжались вокруг него еще сильнее.

— Никто. – Корвина помотала головой и, вновь потянув его к себе для поцелуя, задвигала бедрами.

Он агрессивно вонзался в нее членом, звук соприкасающихся тел и шумного дыхания наполнил пространство. Корвина сосредоточилась на звуках, на их дыхании, на опыте, который был для нее всецело новым, и отложила размышления о голосе на потом.

Убрав руку из-под ее колена, Вад потянулся к месту слияния их тел, прижал палец к ее клитору и принялся с силой его потирать, не переставая вонзаться в нее снова и снова. Ее соски с каждым движением терлись о его грудь – снова и снова. Его язык проникал в ее рот, касаясь, лаская, играя с ее языком – снова, и снова, и снова. Под всесторонним чувственным натиском огонь в ее теле обернулся адским пламенем, полыхая всюду, где соприкасались их тела, и распространяясь, словно поглощающий лесной пожар под ее кожей.

По позвоночнику пробежал электрический ток, заставляя выгнуть спину, упереться головой в сиденье и приоткрыть рот в беззвучном крике, который Вад заглушил своим. Волны удовольствия накатывали одна за другой, унося ее за собой. Колени, которые Вад удерживал на месте, подрагивали, мышцы конвульсивно сжимались вокруг него так бурно, что он вошел в нее последний раз и зарычал ей в губы, наполняя ее до краев.

Удовольствие было настолько чистым, неиспорченным, первобытным, что казалось бесконечным.

Корвина растерянно посмотрела на него, ее тело все еще гудело от отголосков удовольствия.