Книга Готикана, страница 62 – РуНикс

Громкий раскат грома прогремел вокруг, небеса разверзлись и обрушили на землю свою ярость.

Мистер Деверелл выругался, сбавляя скорость до минимума, а Корвина спешно подняла боковое стекло.

— Не лучше ли нам остановиться? – осторожно спросила она и, взглянув на него, увидела, что он всецело сосредоточен на дороге.

Вад помотал головой.

— Надвигается слишком сильная гроза. Мы скатимся обратно, если остановимся сейчас.

Корвина сглотнула, сердце начало гулко стучать, а колени слегка задрожали.

— Но…

— Впереди есть участок для разворота, – сообщил он, переключая передачи. Машина застонала, ветер завывал. – Он относительно ровный. Нужно только добраться до него, пока гроза не стала сильнее.

Корвина молча кивнула, давая ему сосредоточиться на том, чтобы довезти их до более безопасного места, а мысли в ее голове кружили, как и буря за окном. Неужели именно это подразумевала ее мать в том кошмарном сне, говоря о буре и дьяволе, который ее убережет – этого среброглазого дьявола и эту бурю? Или же она имела в виду что-то другое? И что еще важнее, откуда мать в ее сне об этом узнала?

Казалось, они несколько часов ползли вверх по горе со скоростью улитки, борясь с натиском ветра и дождя, и наконец Корвина увидела ровный участок с левой стороны, места на котором почти хватило бы, чтобы припарковать машину. Мистер Деверелл умело завел огромный автомобиль в это небольшое пространство и выключил двигатель. Когда в салоне стало темно, он откинулся на спинку кресла, сжал шею руками и шумно выдохнул.

Затем приоткрыл окно на пару сантиметров, и холодный ветер ворвался в салон даже сквозь такое небольшое пространство. Вад открыл бардачок и достал оттуда пачку сигарет.

— Не возражаешь? – спросил он, и Корвина помотала головой. Видит бог, такой стресс кого угодно свел бы с ума.

Вынув одну сигарету из пачки, он зажал ее губами. Порылся рукой среди вещей в бардачке, нервничая все сильнее оттого, что никак не мог найти зажигалку.

— Черт!

Корвина подняла с пола сумку, которую поставила между ног, расстегнула молнию и стала искать коробок спичек, который всегда носила с собой. Найдя маленькую картонную коробочку, она достала ее, вынула одну спичку и чиркнула о край.

Дерево с треском загорелось. Корвина повернулась к Ваду, и сердце екнуло в груди, когда она поймала на себе напряженный взгляд его серебристых глаз. Его беспокойные глаза цвета ртути смотрели на нее с ни с чем не сравнимым неистовством. Незажженная сигарета свисала изо рта, спичка горела, освещая окружающее их пространство оранжевым светом. Внезапно смутившись, Корвина отвела взгляд и поднесла горящую спичку к его сигарете.

Вад вынул ее изо рта и задул спичку, погасив маленький огонек и погружая их в темное безмолвие. В тишине салона звук дождя, барабанящего по машине, звучал громко, холодный воздух, сочащийся в приоткрытое окно, не давал задохнуться. Отстегнув ремень безопасности, Корвина поставила сумку обратно на пол, и спичечный коробок упал ей на колени.

— Мне нельзя привязываться, – прорвались сквозь тишину его слова, произнесенные низким, хриплым голосом.

Корвина посмотрела на свои ногти, аккуратно подстриженные и не накрашенные лаком, и на миг испытала желание начать их обкусывать. Много лет назад у нее была привычка грызть ногти, от которой ее избавила мать, намазав ей пальцы каким-то горьким маслом с отвратительным вкусом.