Книга Ленты и ножи, страница 95 – Елена Сокол

— Я не… я не знаю, как вам это объяснить.

— Где вы его раздобыли?

— При желании тут многое можно раздобыть.

— Василий дал? Его ведь могут за это уволить, – прошептал Новак.

Мара смотрела на него, тяжело дыша, но не спешила отвечать. Она то и дело косилась в сторону двери, за которой стоял охранник, но затем уступила:

— Мне сказали, что завтра меня повезут в суд, и мне стало очень страшно. А вас рядом не было. Не с кем было поговорить. Я просто хотела успокоиться, понимаете? Тем способом, которым привыкла.

— Лишив себя воздуха?

Она кивнула.

— Я хотела оказаться на грани. Не знаю, как объяснить…

— Он душил вас? – спросил Марк, нахмурившись.

— Я сама этого хотела, – ответила девушка, виновато взглянув на психотерапевта. – Я этого заслуживала.

— Родители внушили вам эту вину?

— Доктор, я не ищу исцеления, – ее голос повысился на несколько тонов от волнения. – Я безнадежна. Сломанная игрушка, забытая, заброшенная. Меня уже не починить.

— Не говорите так.

— Я знала, что он монстр, но возбуждалась, когда мне причиняли боль, – призналась Мара, глядя ему прямо в глаза. – Смесь сексуального влечения и желания сделать больно или почувствовать боль – вот чем были эти странные отношения, Марк.

— Между вами была эмоциональная близость?

— Черт возьми, да, – отчаянно выпалила она. – С каждым днем мы сближались все сильнее. Вот почему Ян меня не убил! Он знал, что я никому больше не нужна и что я никуда не денусь. Он понимал меня. Я была в полной зависимости от него, и Ян не выпускал меня из виду, постоянно был рядом. Я боялась его каждую минуту, но при этом знала, что он никогда не даст меня в обиду. Это больные чувства, неправильные. Как русские горки: страшно до ужаса, но, когда останавливаешься, хочется еще!

Мара смахнула выступившие слезы и продолжила:

— Нормальному человеку не понять того, что происходило между нами. Как отреагируют присяжные, когда узнают, что я могла сбежать, но не сделала этого? Или что я боялась убийцу, но добровольно раздвигала перед ним ноги и кончала в его объятиях? Даже когда он делал мне больно. Нет, особенно когда он делал мне больно!

Новак кашлянул. Он и сам не понимал, что чувствует по поводу услышанного.

— Несмотря на это, вы все еще остаетесь жертвой, которая находилась в психологической зависимости от преступника.

— Насилие было нашим языком любви, доктор. Как это можно оправдать?

— Вы знали об убийствах? – спросил он.

Его голос дрогнул, а ладони вспотели.

— Я видела большинство из них, – призналась Мара, всхлипнув. – Мне каждый день снятся кошмары об этих бедных людях. Я виню себя в том, что не смогла спасти никого из них! Пережитое уже никуда не денется, и это мое наказание.

— Вы помогали скрывать следы преступлений?

Она отрицательно мотнула головой.

— Ян и не пытался их скрывать.

— Почему он убивал этих людей?

Мара пожала плечами.

— Он считал, что делает то, что необходимо.

— А зачем ему нужны были вы?

Она горько улыбнулась, и ее большие грустные глаза заглянули Марку в самую душу.

— От меня он получал любовь, а от убийств – удовольствие.

— Зачем вы поехали в Россию?

— Чтобы скрыться, – Мара пожала плечами, – ваша страна большая. К тому же здесь его родина. И моя в каком-то смысле, моя бабушка была русской, родилась в маленьком городке где-то в Сибири. – Она задумчиво скрестила руки. – Ян сказал, что мы должны пересечь границу, и я не задавала вопросов.