Книга Ленты и ножи, страница 37 – Елена Сокол

Он щурится от света, и у меня душа уходит в пятки, ведь я вижу, как его душа, погруженная во мрак, вьется надо мной огромной птицей с массивными крыльями. Наверное, это от нехватки кислорода, ведь его пальцы стальной хваткой сдавливают мою шею все сильнее и сильнее.

Боже…

— Аа-а-ах! – я шумно вдыхаю, едва он разжимает пальцы.

Он наблюдает за мной с интересом. Ему определенно нравится то, что он видит.

— Ты ведь знаешь, почему я должен это сделать? – спрашивает убийца.

Он так нежно убирает прилипшую к моей щеке прядь, что это напоминает заботу. Если бы не ладонь на моей шее, я почти поверила бы в то, что этот дьявол мной увлечен. Но это не так. Он жаждет моей смерти и так силен, что у меня не получится вырваться. Так что пусть это произойдет побыстрее.

— Убей, – срывается с моих губ.

— Что? – Он наклоняется так близко, что его дыхание опаляет мое лицо. – Мне понадобится пара десятков секунд, милая. Но я хочу растянуть удовольствие. Неужели ты не хочешь пожить пару лишних минут?

— Убей уже, – хриплю я, закрывая веки.

Обхватываю его ладонь, лежащую на моем горле, двумя руками и сдавливаю сильнее. Я действительно как-то уж слишком задержалась в этом аду. Меня здесь ничего не держит. Ну же!

Ощутив сопротивление, мне приходится открыть глаза. Убийца молчит. Его взгляд изучает мое лицо, ловит каждую эмоцию.

— Сделай это, – прошу я.

Но его пальцы слабнут. Они держат мою шею, но больше не давят. Мне даже удается немного выровнять дыхание. Я глотаю слезы, по моему телу волной разбегаются мурашки. Будь он проклят, раз не может сделать то, ради чего пришел!

— Ты хочешь, чтобы я отнял твою жизнь, Марыля? – тихо спрашивает убийца.

От него не пахнет смертью и не веет холодом. Я чувствую древесный аромат и терпкий запах мужчины, а его ладонь такая горячая, что это ощущается даже сквозь ткань перчатки. Как такое возможно?

— Я ненавижу это имя, – произношу я на выдохе.

Мой собственный голос кажется мне хриплым и чужим.

— Как мне тогда тебя называть?

— Мара, – отвечаю я.

Он подается вперед и сокращает расстояние между нами до минимума. Его присутствие должно пугать и отталкивать, но оно производит на меня совершенно противоположный эффект. Я почему-то ощущаю жар, распространяющийся по телу и заставляющий меня все сильнее выгибаться ему навстречу. Мое тело как-то неправильно реагирует на него, оно жаждет, чтобы убийца прикоснулся к нему.

— Мара, – повторяет он мне в губы.

Я смотрю на него с вызовом, но мои ноги ощутимо слабеют. Я вижу, как напрягаются вены на шее убийцы, как резко очерчиваются его скулы, и меня бьет крупная дрожь. Господи, как же это неправильно. Момент перед смертью не должен быть таким интимным и… глубоким. Нужно это прекратить. Но я бессильна перед ним, я практически ничтожна перед тем, что творится с моим телом в его присутствии!

— Мара, – смакует он мое имя на языке.

Мое сердце бьется так громко, что слышно на всю комнату. Это мое? Или его сердце? Или оба? Убийственный блеск в его дьявольских глазах сменяется похотливым ожиданием, и в моей груди начинает закручиваться огромная черная дыра. Страх, ужас, вожделение – все смешивается в один дикий коктейль, грозящийся взорвать все вокруг.

— Я разрешаю тебе дышать, Мара.

Удивление оседает вздохом на моих губах, когда левая рука убийцы, проведя дорожку от моих ключиц, останавливается на соске и больно сжимает его. Почему это так… горячо?