Книга Ленты и ножи, страница 16 – Елена Сокол

— Несговорчивая сука, – бросает он, сплюнув прямо на линялый ковер в коридоре. – Что вылупился? – спрашивает этот тип, едва не задев меня плечом.

С трудом подавив желание размазать по стене его наглую рожу, я сжимаю пальцы в кулаки. Из спальни слышатся всхлипы.

— Что случилось? – Заглянув, я вижу Надю, дрожащими руками пытающуюся прикурить сигарету.

— Ничего, – отвечает она, шмыгнув носом, и указывает на оторванный кусок подола. – Этот придурок порвал мой любимый халат!

Я разворачиваюсь на пятках.

— Ян! – кричит Надя мне в спину. – Да все нормально.

— Угу, – мычу я, направляясь к выходу.

— Ты куда?

Ее голос остается в этой жалкой лачуге. Я выскальзываю в вечернюю прохладу и надвигаю капюшон на глаза. В этот момент мной движет не здравый ум и даже не злость, а что-то другое. Первобытное, глубинное. Животное. У меня в голове будто щелкает невидимый переключатель, и это предопределяет все то, что случится дальше. Оковы будто спадают, высвобождая Монстра, обитающего на дне моей пустой души. И тот не собирается церемониться в отличие от меня: он планирует ни в чем себе не отказывать.

Я следую за обидчиком Нади вдоль всего квартала. Ступаю тихо, но уверенно. У меня нет оружия, как нет и плана, по которому буду действовать. Я вижу объект, ощущаю голод, и этого вполне достаточно. Я в шаге от исполнения своих сокровенных фантазий. Практически слышу дыхание жертвы и ускоряю шаг, подкрадываясь к нему в безлюдном переулке, куда не достает свет фонарей. Меня будто подбрасывает вверх на американских горках, пульс взвинчивается до предела, а затем свет меркнет, и Монстр седлает тьму на черных развесистых крыльях. Он взмывает с ней вверх и накрывает тело несчастного плотным саваном, под которым прежде скрывался от всего мира я сам.

Одно выверенное движение, и преследуемый валится с ног. Я затаскиваю его за угол, в узкий проход между зданиями и под сумеречным небом, украшенным сиянием редких звезд, вершу свое собственное правосудие. Мои кулаки превращаются в тяжеленные молоты. Я бью его во все точки, куда дотягиваюсь. Голова, грудь, живот. Он падает, стонет. Я поднимаю его за волосы и снова наношу удар. Много ударов, бесконечное количество.

Все как в тумане, весь мир вокруг становится красным от крови, сочащейся из его рваной плоти. Ее сладковатый железистый запах пропитывает меня насквозь, стекает по коже рук и по лицу вместе с накопившейся злостью, получившей долгожданный выход. В тот момент, когда в глазах мужика появляется полное ужаса осознание того, что происходит, а затем все его последние мысли медленно уплывают из взгляда, я вдруг избавляюсь от внутренней тяжести, наконец становясь нормальным.

Жизнь обидчика обрывается, и его тело превращается в мешок – пустой и неприглядный. Я наклоняюсь, чтобы лучше разглядеть его в полутьме, и увиденное меня будоражит. Невероятное зрелище!

Но тут меня заставляет встрепенуться звук шагов. Девчонка замирает, словно олень в свете фар, такая же изящная и испуганная. Ее бездонные глаза вспыхивают ужасом и… интересом.

— Тебе нужен нож, с ним проще, – говорит она после паузы, длившейся, кажется, целую вечность.

Что?

У меня пересыхает в горле.

Первое побуждение – в мгновение сократить расстояние до случайной свидетельницы и сломать ей шею, но оно тут же разбивается в пыль. Я словно прихожу в себя. Скольжу взглядом по окровавленным рукам, перепачканной одежде, останавливаюсь на бездыханном теле, распластанном у моих ног, и приятное томление сменяется тревогой: «Что, мать вашу, мне с этим теперь делать?»