Онлайн книга «Рассказы»
|
Мы вылезли из бункера, и даже с закрытыми глазами я бы узнал, что нахожусь в Кхесане — запах горящего дерьма и мокрого брезента, старой крови и разорванного металла создавал особую вонь, присущую только этому месту. Снаружи стояла чернота, осветительные ракеты взлетали снопами белых искр, медленно падая к земле и заливая местность стерильным молочным светом, который рождал дикие, мечущиеся тени, а порой замораживал все, словно статуи. Внутри периметра стреляли осветительными минами из шестидесятимиллиметровых минометов. Они разрывались оранжево-магниевыми огненными шарами, выхватывая из темноты паутину вражеских траншей и окаймляя подступающие деревья жутким сиянием — словно какой-то зловещий, проклятый лес. То и дело грохотали пулеметы пятидесятого калибра, когда замечали движение в изрытой воронками нейтральной полосе. Слышалась стрельба из винтовок, было видно, как снайперы поднимают оружие над мешками с песком, эхом разносились выстрелы и крики, когда попадали в солдат северовьетнамской армии. Мы со Смоуксом сидели, привалившись спинами к мешкам с песком, пока снаружи начиналась заварушка. Взлетали ракеты и мины, люди кричали про движение за проволокой. До нас докатывались раскатистые, глухие удары тяжелой артиллерии — это, как мы знали, били с опорных баз морпехов, врезанных в вершины холмов вдоль демилитаризованной зоны, по скоплениям войск и позициям северовьетнамцев в джунглях. Мы выглянули поверх бруствера, и в свете ракет увидели, как вражеские солдаты петляют между воронками на этом изрытом, истерзанном подобии кладбища. Их прижало в небольших карманах, сотня, не больше. Между нашими снайперами и тяжелыми пулеметами они и не думали высовываться на открытое пространство. Стреляли вверх по нам, а их артиллерия из-за лаосской границы поливала нас свистящими снарядами. Вскоре над деревьями появился С-47 с осветительными ракетами и открыл огонь по этим беднягам из семь-шестьдесят-двух миллиметровых многоствольных пулеметов по прозвищу "Майк-Майк" — каждый выплевывал триста пуль в секунду. Некоторые северовьетнамцы запаниковали и бросились бежать — их тут же разрезало пополам пятидесятыми. С-47 сделал два захода, и внизу все стихло, если не считать криков и стонов раненых. Снайперы развлекались всю ночь, отстреливая гуков, которые пытались подобрать своих мертвецов. Мы со Смоуксом обходили позиции, осматривая обстановку. Прошли мимо возвышающейся диспетчерской вышки и темных силуэтов зданий и бункеров с их изодранными стенами и крышами из мешков с песком, продырявленными снарядами. Миновали бункер "морских пчел"[77] и натыкались на группы морпехов, которые продолжали травить мне истории одну за другой, пока голова не пошла кругом… а потом мы услышали крики внутри периметра. Несколько человек побежали туда — посмотреть, какого черта происходит. Когда подобрались ближе, я увидел горящие фонари и орущих, матерящихся людей. Крики доносились из минометного окопа, окруженного высокой стеной из мешков с песком. Медики там ползали между штабелями ящиков с боеприпасами. Один делал пехотинцу какой-то успокоительный укол. Полковник Лейтон был там, злющий, как никогда раньше. В бронежилете, каску снял и лупил ею себя по ноге. — ОТОМСТИМ ЗА ЭТО, СУКИ! — орал он так, что даже северовьетнамцы наверняка слышали. — ГРЕБАНЫЕ МУДАКИ, УБЛЮДКИ-УБИЙЦЫ! ПРИДЕТ ВРЕМЯ РАСПЛАТЫ, И ГОСПОДИ ПОМИЛУЙ ВАШИ ЖЕЛТЫЕ ЗАДНИЦЫ, КОГДА ОНО НАСТАНЕТ! |