Книга Рассказы, страница 777 – Тим Каррэн

Хороший вопрос. Гарри обдумывает его, вытаскивая из пачки очередную сигарету, но мыслительный процесс идет не особо-то хорошо из-за близкого к панике чувства тревоги и все усиливающегося лихорадочного ужаса. Однако сосредоточиться необходимо. Смысла в том, чтобы пытаться разобраться в этом дерьме нет. Как говорится, имеем то, что имеем. Сейчас нужно думать о друзьях и о том, как всем им спастись.

— Ну?! — как всегда нервно выпаливает Багз. Он и в лучшие-то дни обычно дерганый, а сегодня и вовсе готов выпрыгнуть из штанов.

— Старик пока не вернулся. Я ждать не буду. Пошли.

— Куда?

— Назад.

— Черт, я знал, что ты это скажешь!

Гарри не отвечает и идет к лестнице, ведущей вниз, в подземный мир метро. Он слышит, как кричат люди, и чувствует запах смерти: горячую, с металлическим привкусом, вонь кровавых рек.

* * *

Саша видит, как сражается Пик, и ее привыкшее к будничному однообразию сознание слетает с катушек. Как правило, она старается не связываться насилием, но увидев, что маленькие чудовища сотворили с Пиком, она бросается на них безо всякого плана в голове. Ей удается сбить двух-трех сопляков с ног, но Пика к тому времени уже оглушают и продолжают лупить по голове, пока она не трескается, как банка с бобами, из которой на пол вытекает содержимое. Дети вертятся вокруг, дикие, похожие на стаю бешенных крыс, они и пахнут как животные: мочой и кожей, костным мозгом и кровью.

— Стойте! — кричит Саша.

Но они не останавливаются.

— Прекратите! Отвалите от него!

Поздно: Пик уже труп.

Саша чувствует, как сердце колотится в груди: тук-тук-тук-тук-ТУК. Будто по ребрам изнутри бьет с десяток кулаков. Детям труп Пика больше не интересен. Теперь они надвигаются на нее, медленно, со змеиной грацией, будто мамбы во время охоты. Саша чувствует, как чья-то окровавленная рука хватает ее за запястье… Господи, да это маленькая девочка, ей лет семь-восемь, может, у нее дома есть игрушки вроде розового телефона Барби, но ее глаза — нечеловеческие: маленькие и лихорадочно блестят, как у кладбищенской крысы, а рот красный от крови.

Саша отшатывается.

Ее боевой настрой пропадает.

На смену ему приходит пронизывающий до костей страх. Маленькая нечисть в любой момент может накинуться на нее, повалить на землю, но почему-то они этого не делают, лишь движутся вокруг в странном ритме, отдаленно напоминающем танец. Их тела грациозны, движения плавно перетекают из одного в другое. Если бы Саше пришлось это описывать, она сказала бы, что дети двигаются как кобры, завороженные звуками флейты. Во всем этом есть что-то гипнотическое, как будто все они настроены на одну волну, слышат один и тот же голос и в головах их проносятся одни и те же мысли.

К ней тянутся окровавленные руки, рты растянуты в улыбках, на лицах застыло выражение первобытного коварства. Пятна крови похожи на боевую раскраску.

Но сильнее ужасает другое: один из малышей притащил откуда-то штуку, похожую на мастерок, взобрался на Пика и, хихикая, втыкает мастерок в его тело. Звук такой, будто мясницкий нож входит в мягкую тыкву.

Саша едва не теряет сознание.

Она кричит.

Ужас наполняет каждую клеточку ее тела, она снова готова драться.

Отбившись от тянущихся к ней рук, она отбегает, сбив с ног маленькую девочку. Как ей освободиться от происходящего безумия?.. Это уже не сражение, а попытка бегства.