Книга Рассказы, страница 668 – Тим Каррэн

Час за часом Венди приходилось ступать словно по яичной скорлупе, осторожно, предельно осторожно обходясь с Джинни и девочкой. Нужно было улыбаться и выглядеть счастливой, потому что Джинни не любила угрюмых, несчастных людей. В этой удушающей искусственной жизни Венди каждую минуту ждала, когда карточный домик рухнет.

Она думала о побеге.

Венди не верила, что Джинни умеет читать мысли, поэтому её разум оставался единственным по-настоящему личным пространством. Но где бы она ни находилась — в доме или во дворе, — она чувствовала на себе взгляд куклы. И не считала это игрой воображения.

Однажды за обедом — сэндвичи с жареным сыром и до хрена блинчиков и макарон с сыром — кукла сказала:

— Война была плохой. Очень жаль, что она вообще понадобилась. Но иногда должны происходить ужасные вещи, чтобы люди усвоили урок.

Венди почувствовала, как внутри всё обмякло, словно из неё медленно высосали кровь. Сыр во рту стал резиновым. Она положила недоеденный сэндвич на тарелку. Теперь от одного его вида тошнило.

— Какой урок? — спросила она.

Кукла уставилась на неё блестящими чёрными глазами, и Венди мгновенно ощутила внутри пустоту. Она была чем-то сросшимся с девочкой — злокачественным наростом, опухолью в форме куклы. Казалось, кукла часто дышала. Если бы её кривой рот раскрылся и обнажил треугольные акульи зубы, Венди бы не удивилась.

Ничего ближе к чистому, живому злу ей ещё не доводилось видеть.

— Люди были плохими. Очень, очень плохими. Помнишь, как они ненавидели друг друга? Как делали друг другу гадости? Убивали, причиняли боль, творили ужасные вещи? — пропищала кукла детским голоском. — Все они были такими злыми. Поэтому я начала войну. Их нужно было наказать. Нужно было… очистить. Стереть дочиста.

У Венди перехватило дыхание.

О Господи, не может быть.

Никто не обладал такой силой.

Но кукла и не была «никем» — да и «кем-то» её назвать было нельзя. Она была тварью. Чудовищем. Злобным демоном.

Венди постаралась выровнять дыхание. Постаралась не позволить ужасу проступить на лице.

— Но некоторые выжили. Кое-кто всё-таки выжил.

Кривой рот куклы словно растянулся в улыбке.

— Но я до них доберусь, Венди. Доберусь до всех плохих. Я их накажу.

Она хихикнула.

— Разве ты не рада, что ты хорошая?

Венди попыталась сглотнуть, но во рту не осталось слюны.

— Да, — сказала она. — Рада.

Они играли в настольную игру.

В «Кэнди Лэнд».

В детстве Венди играла в неё десятки раз, но не в такую версию. Эту целиком породил разум Джинни, и выглядела она, мягко говоря, тревожно. Знакомые места на поле — Паточное болото, Мармеладные горы и Леденцовый лес — сменились Болотом чёрного дождя, Горами радиоактивных осадков и Лесом грибовидных облаков. Извилистую дорожку из цветных клеток заменили надгробия, а двое невинных детей на старте превратились в облачённых в саваны призраков с черепами вместо лиц.

А в самом центре поля, там, где прежде находился Прянично-сливовый лес, теперь было нечто…

Венди едва могла дышать, глядя на это. Простая безобидная детская игра превратилась в нечто невыразимо непристойное.

— Не думаю, что хочу в это играть, — сказала она.

При виде поля всё внутри скручивалось, как и при мысли о том, что этими словами она, возможно, только что разозлила Джинни.

Девочку сотрясала мелкая дрожь. Мёртвые глаза выпучились, по лицу катился пот. Лицо куклы словно сморщилось, а кривая ухмылка стала ещё шире.