Книга Рассказы, страница 647 – Тим Каррэн

Обломки его гаража валялись во дворе. Машина на подъездной дорожке была покрыта слоем пепла толщиной в пару сантиметров. Все равно он не смог бы ее использовать: огромное дерево на бульваре упало, его ветви обуглились.

Они сделали это. Они действительно сделали это.

Он достал телефон из кармана, но тот был мертв. Не включался, даже нагрелся в руках.

— ПОМОГИТЕ! ЕСТЬ КТО ЖИВОЙ? — крикнул он.

Никто не ответил.

Ошеломленный, страдая от боли, он поднялся и пошел. Олив была в библиотеке. Он должен найти ее. Чем дальше он заходил в город, тем хуже становилось. Ничего не уцелело — ни зданий, ни домов, ни деревьев. Телефонные столбы рухнули, провода запутались, как паутина. Горели машины, перевернулся грузовик, внедорожник раздавлен обломками.

Пустошь. Абсолютная пустошь.

Вскоре он начал встречать людей. Как и он, они брели, спотыкались, ошеломленные и бездумные. Когда он звал их, они не отвечали. Их одежда превратилась в лохмотья. У некоторых были жуткие ожоги на лицах и руках, но большинство покрывала та же меловая пыль, скрывая их возраст, пол и расу. Они бродили, как призраки на кладбище города.

Даг шел и шел.

Повсюду лежали обгоревшие тела. Некоторые еще тлели, источая тошнотворный запах. Он видел останки собаки, обугленные до черной корки, горящую детскую коляску.

Примерно через милю город вокруг него превратился в разрозненную мозаику руин. Он добрался до реки. Подвесной мост рухнул, балки торчали из воды, словно зубья морских чудовищ. Река кишела телами — их были тысячи. Многие обгорели, напоминая черные бревна из костра. Другие были варено-красными, как лобстеры. Их было так много, что можно было перейти на другой берег, не замочив ног. Вода парила. Он чувствовал жар, исходящий от нее.

Они бросились в реку, чтобы спастись от жара, но вода кипела, — подумал он.

Он обошел обугленные останки женщины, сжимавшей младенца. Тела лежали грудами. У большинства одежда сгорела. Они были вздутыми, кровь текла изо ртов, носов и других отверстий. Изо ртов торчали синие языки, глаза вылезли из орбит или побелели.

Он стоял, дрожа, опустошенный внутри. Смерть была повсюду, подавляя его, ошеломляя до онемения. Он больше ничего не чувствовал. Слишком много всего. Словно великан разлил человеческую кашу во все стороны.

Он сел, чтобы не упасть.

Люди бродили вокруг, большинство сошедшие с ума. Их глаза ослепли, барабанные перепонки лопнули. Они звали близких — ходячие мертвецы с обожженной кожей, свисавшей лохмотьями. Пудель с выгоревшей шерстью лизал горло мертвой женщины.

Вот и все.

Вот каким стал мир.

Назад в каменный век.

С запахом сожженной плоти и волос в ноздрях, среди полурасплавленных тел, он заплакал. Слезы прочертили чистые дорожки на его грязном лице.

Это было то, что мастера военно-промышленного комплекса и их бездумные патриоты подарили миру.

Он надеялся, что они теперь чертовски довольны.

Хотя рот был полон крови от кровоточащих десен и он дважды падал на колени, извергая ту же кровь, он снова пошел. Что еще оставалось делать?

Через час он добрался до библиотеки. Олив была там, живая. Они обнялись и долго не отпускали друг друга. Наконец она сказала:

— Даг… нам нужно уйти из города. Нужно уходить прямо сейчас, пока не поздно.

* * *

Он проснулся, дрожа. Из пещеры было видно, что луна переместилась на середину неба. Что-то разбудило его, но что — он не знал. Попытался сглотнуть, но горло было сухим, словно выжженным. Ветер стих до тихого гудения, волны больше не разбивались, а мягко плескались о берег.