Книга Рассказы, страница 564 – Тим Каррэн

Он пытался убежать от него.

Он использовал все приемы бегства и уклонения, которым его учили, но в основном им двигал инстинкт. И страх. О да, холодный и неотвратимый ужас, который пустил корни глубоко внутри него, заполнил его внутренности, распространился в груди и расцвел в голове, как похоронные орхидеи. Он никогда не знал ничего подобного. Это было изнурительно. Оно затуманивало разум. Оно заставляло его тело содрогаться. Он утопал в холодном, вонючем поту.

Он прятался в разрушенных зданиях.

Он терял себя в темных тенях.

Он ползал на животе по обломкам.

Он забирался в обломки домов.

Он свернулся калачиком в дренажной трубе.

Ничего хорошего, ничего хорошего, просто ничего хорошего. Череп всегда был рядом. И даже когда его не было видно, он чувствовал, что он смотрит на него так же, как мальчик, — его взгляд был горячим, прожигающим его.

Всю ночь он слышал, как что-то движется вокруг него. Тянущие звуки. Шуршащие звуки. Звуки скольжения. Это было в его голове, это должно было быть в его голове. И всякий раз, когда клочок рациональности, еще сохранившийся в его лихорадочном мозгу, убеждал его в обратном, он слышал голос мальчика, дразнившего его.

Ты сделал прекрасную и святую работу, солдатик, и я восхищаюсь тобой.

Голос раздался из темноты. Он эхом отдавался в трубе. Он говорил внутри балаклавы Пенна. Он исходил изо рта трупов.

К рассвету он превратился в дрожащую развалину.

Каким-то образом в бреду он продвинулся глубже в город. Перед ним была река, заваленная почерневшими трупами, над которыми корпели канюки и вороны. Пенн понял, что должен отступить. Он должен был вернуться в свое убежище. Его тревожило то, что он был один. Капитан Кейн больше не отдавал приказы, не инструктировал, не вел его за собой. Пенн снова и снова звал его, но его просто не было.

Один, такой ужасно-ужасно одинокий.

Потом он обнаружил, что вовсе не один.

От реки поднимался густой, едкий туман, и из него материализовался мальчик. Его глаза были похожи на лужицы сверкающих красных чернил, по фосфоресцирующему белому лицу текли кровавые слезы.

— Солдатик, — позвал он. — О, солдатик.

Пенн прятался за разрушенной стеной. Он слышал, как мальчик приближается. Он поднял свой 9-мм пистолет. Он убьет его. Он всадит в него все патроны, которые у него были. Затем он ударит его ножом и продолжит наносить удары.

Мальчик остановился на значительном расстоянии. Он посмотрел на светящийся красный череп в небе, затем хлопнул в ладоши. Раздался резкий треск, как от статического электричества. Воздух стал разреженным и заискрился энергией. Тени словно поползли. Туман вскипел.

А в реке зашевелились трупы.

Сжавшиеся, обгоревшие твари, чьи скелеты прорывались сквозь обгоревшие шкуры, встали на дыбы, точно армия мертвецов. Лица их превратились в кости, тела покрылись морщинами разложения; они выходили из воды, над ними жужжали тучи мух-трупоедов.

— Найдите его, — сказал мальчик.

С криком Пенн выпустил в них весь заряд из своей "Беретты", а затем бросил ее. Он бежал, спотыкаясь, через обломки города, переползая через груды обломков и плескаясь в прудах со стоячей водой, двигаясь, все время двигаясь. И каждый раз, когда он осмеливался оглянуться, мальчик оказывался ближе. Мертвецы двигались вокруг него в личиночной толпе: кто-то шел, кто-то полз, кто-то передвигался, как черви.