Книга Рассказы, страница 463 – Тим Каррэн

Снаружи, в этом пепельно-дуговом световом шоу, дым немного рассеялся. Ограда была покрыла обгоревшими, шипящими телами Сигнанов. Тысячи и тысячи, и с каждым мгновением их становилось все больше. Ограда начала проседать, а потом и вовсе рухнула. Огни снова замерцали и на этот раз умерли по-настоящему.

И рой хлынул в комплекс.

* * *

Единственным источником света внутри комплекса был солнечный свет, проникавший через окна и световые люки, которых было много. Когда генераторы не работали, там стало тепло. Без работающих кондиционеров и циркуляции воздуха солнце нагревало металлические стены комплекса, как жесть на горячем асфальте. Атмосфера быстро стала душной и густой.

Находясь рядом с Уолкер, держа ее горячую и потную руку в своей, Айсли наблюдал, как Сигнаны хлынули вперед, дергаясь и стрекоча, приливная волна насекомого безумия. Так много. Так чертовски много. Это напомнило ему личинок на туше, оживленное полотно червячных, скользящих, трудолюбивых движений, прерываемое монотонным, непрекращающимся гулом солдат, рабочих и трутней.

Он чувствовал, как плоть в его паху ползет, двигаясь колючими волнами к животу. Его горло было сухим, как соль. Запутавшись в этой паутине невыразимого ужаса, он не забывал моргать и дышать.

Сигнаны напали на основную структуру комплекса, и все, кто находился внутри, втянулись в себя. Если бы у них была возможность свернуться и проскользнуть в щель, они бы так и сделали. Потому что Сигнаны наседали тысячами, сотнями тысяч, поглощая здание, словно антитела, проглатывающие микроб болезни. И одна и та же мысль была у всех на уме: Как долго? Как скоро они войдут?

— Господи, — сказала Уолкер, и Айсли никогда раньше не слышал в ее голосе такого тихого отчаяния. — Господи, я не могу этого вынести!

Было слышно, как они стучат по металлическому настилу и крыше, их когтистые лапки, словно тысячи карандашей, стучат, стучат и стучат. Этот звук доносился до каждого в этом тусклом, тенистом комплексе. В постоянном, непрерывном постукивании.

Прошло совсем немного времени, и тела Сигнанов оказались плотно прижаты к окнам и световым люкам. Они пульсировали, скребли, царапали, кусали и жалили, отчаянно пытаясь прорвать плоть вторгшегося, добраться до мягких внутренностей, которые делали его живым, представляли опасность. Когда на них падал солнечный свет, их оранжево-красные брюшки, казалось, светились, как закат — лососевый, пурпурный, алый и коралловый. Подобно свечам, мерцающим сквозь карнавальное стекло, тела Сигнанов казались прозрачными, сделанными из желатина. Да, почти прекрасные, но такие смертоносные, и вскоре свет стал меркнуть, а тела нагромождались друг на друга, и над всеми и над каждым нависла ужасная, извилистая чернота.

Урмански жалобно скулил.

В коридорах слышались крики других, крики отчаяния.

— Тебе лучше что-нибудь сделать, Скип, — сказал Айсли Гавлеку. — У тебя здесь в ловушке несколько человек, и они сходят с ума.

И они сходили с ума. И их нельзя было винить, потому что было слышно, как все эти жвалы и оттопыренные конечности работают и ищут, отчаянно пытаясь найти путь внутрь. Потому что они знали, что он есть, как и знали, что находится внутри. Шельф комплекса гудел и вибрировал с ужасным, безумным шумом. Это было похоже на то, как если бы вы засунули голову в пчелиный улей. От гула невозможно было убежать.