Книга Рассказы, страница 354 – Тим Каррэн

А затем, удовлетворенные, личинки легли спать.

Джарни выкарабкался из канализации и выплеснул свой ужас в истерическом крике.

* * *

В ту ночь он лежал без сна.

Едва дыша.

Из его пор, как пот, вытекал мерзко пахнущий сок. От него воняло трупами, могилами и разложением. Внутри он был заражен. Пока черви отсыпались после своей отвратительной трапезы, Джарни лежал, дрожа и загрязненный их отходами и стоками.

Это не могло продолжаться долго.

* * *

На следующий день его вызвали к капитану Леклерку. Это был суровый седовласый мужчина, который абсолютно не терпел никого. Но к Джарни он относился с нежностью. Они оба пережили вторжение Наполеона в Россию и вместе переправились через Нейман — русские уничтожили то, что осталось от Великой Армии, когда они переправлялись через замерзшую реку, сотни были убиты, еще сотни утонули, но большинство переправлялось на плоту по трупам. За свои доблестные действия они оба были награждены орденами Почетного легиона.

— Сержант Джарни, — сказал ЛеКлерк, не отрываясь от своих ежедневных отчетов. — Вы, без сомнения, слышали об этом упыре, преследующем наши кладбища, и о мерзких вещах, которые он или оно творит.

— Да, сэр.

Джарни ждал с полным вниманием, личинки петляли в его желудке.

— Весь Париж возмущен. Крики раздаются из самых высоких кабинетов.

Да, Джарни был уверен в этом. Он мог только представить себе громкие крики осуждения, доносящиеся из роскошных салонов аристократической и социальной верхушки буржуазии. Были ли они действительно оскорблены? Искренне возмущены? Скорее всего, нет. Декаденты до мозга костей, эти люди вели праздную жизнь, в то время, как массы голодали на улицах. Они часто посещали свои салоны и кафе на Елисейских полях, вели долгие беседы о поэзии, искусстве и политике. О многих предметах они были одинаково невежественны. Но, когда происходило что-то подобное… они притворялись возмущенными… но втайне радовались этому. Все, что угодно, лишь бы вырваться из навязанной им самим скучной одинаковости их царственных тюрем.

Продавцы овощей, тряпичники, ловцы крыс и обычные торговцы из Les Hallesи Rue de Venise, вероятно, были теми, кто был действительно возмущен. И проститутки, которые продавали себя по ночам за пятьдесят сантимов или за головку капусты, чтобы поесть. Да, возможно, они были возмущены, но не удивлены. Не в этом городе.

— Полагаю, они разгневаны, — сказал Джарни.

Леклерк снял очки.

— Ну же, Джарни. Давайте говорить открыто.

Джарни вздохнул.

— Эти… сэр… Интересно, эти люди действительно возмущены или втайне наслаждаются ужасными подробностями.

— Ах! Вы говорите о культурной элите? О привилегированных? Об эстетах? Хорошо, что у вас нет политических амбиций, Джарни. Но я, как и вы, предпочитаю думать, что служу всем, а не немногим. Важно помнить об этом.

— Да, сэр.

— Но это дело сейчас… это самое… — он сделал паузу, изучая Джарни через свои очки в проволочной оправе. — Вы здоровы, Джарни?

— Да, сэр. Я просто плохо спал прошлой ночью.

Леклерк просто кивнул… хотя на одно трепетное мгновение Джарни был уверен, что этот человек подозревает его, вот-вот встанет и закричит, чтобы Джарни признался в своих грехах, признался в том, кем он был. Но он не сделал этого.

— Месье Бетро был здесь, Джарни, — сказал ЛеКлерк с некоторой серьезностью в словах. — Бетро — комиссар полиции этого квартала, как вы, вероятно, знаете. То, что он мне рассказал, было очень тревожным. Вы не прочтете об этом в газетах или скандальных листовках. Его люди на кладбище Сен-Парнас…они утверждают, что человек, в которого они стреляли, был солдатом.