Книга Рассказы, страница 313 – Тим Каррэн

— Я пойду, — сказал Стаббс. — Кто-то должен.

Никто не спорил и не пытался его отговорить. Он взял у Боуэса револьвер "Уэбли" и два пояса с гранатами.

— Удачи, — сказал сержант-майор, пожимая ему руку, словно прощаясь.

Стаббс обвел взглядом лица, потускневшие под дождем, зная, что больше никогда их не увидит. Война была адом — и этот ад только начинался.

9

С фонарем в руке он спустился в сырую землю под ливнем. Проход был узким, и ему пришлось ползти на животе, с гранатами за спиной, держа револьвер и фонарь перед собой. Он пробирался через клаустрофобический мрак, и тошнотворный запах подземного гниения обволакивал его.

Он ожидал крыс, но не увидел ни одной.

Были места, куда, похоже, даже они не ходили. Запретные места, зараженные темным, ядовитым злом, таким полным, таким отвратительным и заразным, что они не осмеливались туда ступать. И норы под этой проклятой деревней были таким местом.

Стаббс полз вперед сквозь грязь и слизь, как бескостная рептилия, с запоздалой тревогой понимая: пути назад нет. Что бы ни пряталось в чреве этого подземного кошмара — он двигался навстречу ему навсегда. Но это пугало его меньше, чем воспоминание о Пигги. О том, как тот умер.

Стены были узкими, сочащимися грязной водой и комьями земли. Чернота была густой, едкой, туманной и тяжелой для дыхания. Он полз минут десять-пятнадцать, когда начал находить обломки костей, а затем и целые скелеты, вмурованные в сырые земляные стены. Вскоре проход был усеян торчащими костями ног, лопатками и черепами, выпирающими из сочащейся грязи. Все они были серыми от ила и изъедены укусами. Но не только кости — подошвы траншейных сапог, рваные куски униформы, обесцвеченные ремни, даже пара шлемов, сильно изгрызенных. Наконец, изгрызенные мумии солдат, еще не полностью ободранные от плоти. Тонкие, как палки, руки и ноги мешали Стаббсу продвигаться. Ему приходилось вдавливать их в грязь или ломать, чтобы продолжить.

Оссуарий^[45], — подумал он. — Огромная и мрачная свалка, остатки их пиршеств.

Череп свисал с капающего потолка. Стаббс подмигнул ему, хотя был смертельно напуган. Не раз он проползал под отполированным дном гроба, еще не разграбленного.

Время от времени он слышал странные эхо. Далекие звуки гортанных голосов или пронзительного хихиканья. А иногда лишь зловещее и безумное дыхание — словно кто-то выдыхал в пустой металлический барабан.

Чем дальше он продвигался, тем сильнее менялся запах — от просто густого и приторного, с привкусом тленного мяса, к чему-то гораздо хуже. Этот новый смрад был всепоглощающим, окутывающим, и он накрыл его, как саван. На коже оседала его пленка, ядовитая и зловонная. Это был тот самый запах, что он уловил на наблюдательном посту той ночью с Пигги и остальными — огромный черный запах полного разложения, не мертвых вещей, а живых существ, настолько мерзких и низменных, что они превращали сам воздух в зараженную злобу.

Да, он был близко.

Его кожа ползла, дрожала волнами, и ему пришлось сжать челюсти и горло, чтобы не начать блевать. Этот великий гнилой запах был их испорченным молоком, разлитым повсюду. Он сочился из воздуха, как зараженная кровь.

Он сглотнул, дрожа, трясясь, ближе к безумию, чем война когда-либо могла его довести.

Туннель теперь извивался, как пьяный. Были ответвления и норы во все стороны. И еще кости. Свежие трупы. Их смертные маски смотрели на него, предостерегая убираться. Проход начал спускаться вниз, и Стаббс пополз, скользя через слизь и грязь, а затем в удушающий канал, через который пришлось пробиваться. Затем он расширился, и он внезапно упал в огромную пещеру. Она была вырыта из камня и почвы, легко десять футов^[46] в высоту, в три раза больше в ширину и длину.