Книга Рассказы, страница 307 – Тим Каррэн

— Они сказали, это боевая усталость, — сказал Стаббс раненым голосом. — Обращались со мной, будто я полоумный. И, может, так и есть. Может, я до сих пор такой. Но я видел это, сэр, видел в их глазах.

— Что видел?

— Веру. Они мне поверили и были напуганы. До смерти перепуганы этой мыслью.

Утреннее солнце тщетно пыталось пробиться сквозь густой туман и дым, висевшие в небе, словно сгущенный жир. Вдалеке гремело. Стрекотал пулемет; несмотря на ужасы, которые они оба пережили, ужасы, что делали зверства войны почти тривиальными, сражения продолжались. Война не остановилась. Она даже не замедлилась.

Боуэс затянулся сигаретой, почесал шею, где его укусила вошь.

— Я слышал это раньше, знаешь. Этот зубной скрежет. За последний год или около того… я слышал его в тихие ночи в ничейной земле. Скрежет и скрежет.

Стаббс не признался, слышал ли он. Он сжал губы в тонкую белую линию, вспоминая последний взгляд на Пигги.

— Что, черт возьми, это такое, сержант-майор?

Боуэс откашлялся.

— Гули. Это гули.

— Гули, — повторил Стаббс, пробуя слово на вкус и находя его неприятным. — Гули.

Боуэс мрачно кивнул.

— Да, видишь ли, я служил в полку Китченера в Северном Судане в 97-м и 98-м. Мы сражались с махдистами зубами и когтями в Омдурмане и Хартуме. К нам были прикомандированы египетские силы. Хорошие ребята, но суеверные, — Боуэс облизнул губы, сплюнул песок в воздух. — Отличные солдаты, в основном, но скованные веками традиций. Были места в холмах, куда они просто не ходили. У нас с ними были чертовы проблемы. Старые могильники, куда они не ступали ночью, говорили, что они прокляты, населены духами. Гули, говорили они.

— Да, тогда я впервые узнал о гулях. Как они выбираются из своих черных нор среди старых, рушащихся гробниц. Молодой египтянин рассказал мне все. Сказал, что гули обитают в древних склепах, живут среди гниения и костей, питаются ими. Что есть места в Ираке, Персии, даже в Судане и Египте, пустынные тропы, куда не ступит ни один здравомыслящий человек. Там живут гули. Он сказал, что если я окажусь в пустыне, в каком-нибудь одиноком и заброшенном месте, и из ночи, из песков и ветра ко мне придет ребенок и назовет меня по имени, я должен немедленно его застрелить. И бежать со всех ног. Потому что они как крысы, человеческие крысы. Где один, там десятки.

Стаббс сказал, что верит. Каждому безумному слову. Потому что он видел. Видел.

— Почему они здесь? Это же не Персия или что-то в этом роде.

— Но тела, парень, столько тел повсюду. Столько… еды для них, — Боуэс пожал плечами. — Может, они всегда искали войны. Искали мусор, который они производят.

Оба молчали какое-то время. Они сидели, курили, слушали гул войны, вдыхали ее вонь, видели ее разрушения, думая о худших вещах. О существах, крадущихся по ночам. О тех, что питаются плотью и костями. Маленьких существах, похожих на детей, но не детях, а темной и извращенной тайне древности.

— Капитан, как я сказал, свалил все на меня, — повторил Боуэс.

— И?

— У меня есть пара идей, где они могут прятаться, где их логово. Но мне нужны несколько крепких парней. Людей, не боящихся стрелять в тех, кто притворяется детьми. Знаешь таких?

Стаббс ухмыльнулся.

6

Сержант-майор попросил добровольцев.

— Для особой миссии, — сказал он.