Книга Рассказы, страница 292 – Тим Каррэн

Это был Сталинград.

Это был Ад за пределами Ада.

И в этой преисподней жил и умирал взвод Кранца.

* * *

Запах жарящейся собаки был аппетитным.

После того, что они увидели в доме, Люптманн думал, что больше никогда не будет голоден, но от запаха шипящего мяса у него свело живот. Это была прекрасная эльзасская собака, вероятно, питомец какого-нибудь немецкого офицера. Штайн прострелил ей голову, сбрил шерсть траншейным ножом и выпотрошил, насвистывая при этом "Звезды, что сияют в Германии". Никто не знал, кем был Штайн до войны, но все знали, кем он стал теперь: животным. Но даже животным можно найти применение.

Наконец, устав от тягостного молчания, пристальных взглядов и прищуренных лиц, Кранц сказал:

— Этот зверь — из сказок, да? Волчица. Должно быть, она напала на Боха, убила его и, будучи раненой, утащила Эртеля кормить своих детенышей.

Штайн повернул собаку на вертеле, проткнул ее вилкой, и соки с шипением потекли в огонь.

— Мы должны рассказать эту историю, но никто нам не поверит.

— Но тела… они в том доме, — сказал Хольц.

— Пусть будут там, — сказал Кранц. — Мы убираемся из этого города. Я уже решил это. К черту эту войну.

Они сидели в подвале разбомбленного завода, с мрачными лицами и неподвижными глазами. Не было ни разговоров, ни жалоб, ни шуток. Обычное товарищество, несмотря на тяжелые обстоятельства, исчезло. Даже Крейг не хвастался женщинами, которых он знал в Берлине, девушками, с которыми он сводничал на Курфюрстендамм. Время от времени по улице проносился тяжелый транспорт, возможно, танк или моторизованная пушка.

Закурив русскую сигарету, Штайн сказал Люптманну:

— Расскажи нам историю, учитель. Расскажи нам о товарище Сталине. Мне это нравится.

Хотя Люптманн был не в настроении, он рассказал. Учитель. Да, до войны он был школьным учителем. Иногда он забывал об этом. Он прочистил горло и, глядя в огонь, продекламировал абсурдную фразу из советской пропаганды.

— Много-много лет медведь Сталин жил в девственном лесу. Потом в лес пришел русский генерал и попытался заманить медведя в ловушку. Он выставил бочку водки, Сталин выпил ее, стал очень пьяным и попал под власть русского генерала. Тот заставил Сталина танцевать. Однажды Сталин сбежал, и с тех пор он заставляет генералов танцевать.

— На конце веревки, — усмехнулся Штайн. — Когда его охватывает желание провести чистку.

Собака была готова, так объявил Штайн. Он снял ее с вертела и разделал на части. Некоторое время были слышны лишь звуки жадных пальцев и жующих ртов, ароматное мясо, высасываемое из костей и грызущих зубов. Они съели собаку целиком, а когда закончили, сидели с жирными лицами и ковырялись в зубах грязными ногтями.

Наконец Хольц сказал:

— Мы не можем покинуть город… мы должны соединиться с ротой.

— Черт, — сказал Штайн. — Какой еще ротой?

— Их больше нет, парень, — сказал ему Кранц. — Мертвы или захвачены в плен, и одно от другого не отличается, не так ли?

И это была та история, которую они постоянно слышали с того момента, как вошли в город: Красная армия не берет пленных, она расстреливает немцев на месте. Никто не знал, правда это или нет, но они верили. Вот почему, окруженные, избитые и голодные, небольшие группы захватчиков вермахта упорно сопротивлялись, сражаясь до конца, заставляя советские войска отбрасывать десятки жизней за каждую отнятую.