Книга Рассказы, страница 215 – Тим Каррэн

— Пойдём, посмотрим, — предложил Пит.

Буч уже сказал мне, что дверь заперта изнутри, возможно, забаррикадирована, и нам придётся пойти другим путём. Я не переношу высоту, поэтому отправил Пита на пожарную лестницу, а мы с Джонни пошли к дверям. «Гнёздышко» было не лучшим мотелем. Здесь всегда стоял запах старости и кошачьей мочи. Обычный старый железнодорожный отель, который построили в 1880-х годах, чтобы справиться с мигрантами, хлынувшими в Аркем. Мебель вряд ли менялась с тех времён, и клиентура здесь была соответствующей. Если хочешь перепихнуться с собственной секретаршей в обеденный перерыв, или если только что вышел из тюрьмы, и нужно место, где никто не станет спрашивать о прошлом, — тогда «Гнёздышко» было тем, что тебе нужно.

Когда мы с Джонни поднялись на второй этаж по заляпанным ступенькам, открылась дверь одного из номеров, и наружу высунулся какой-то парнишка.

— Чё такое? — спросил он.

Джонни коснулся фуражки.

— В соседнем номере — бешеный пёс, парень. Уже откусил одному член вместе с яйцами.

Дверь моментально захлопнулась.

Мы с Джонни остались одни. Когда мы с ним подошли к номеру 205, в воздухе разлился странный запах. Конечно, «Гнёздышко» и в лучшие годы не пахло цветами и французским парфюмом, но такого запаха я не слышал никогда. В подобных местечках ждёшь других ароматов — гнили и, возможно, плесени. Но никак не резкого, тошнотворного запаха трав, специй и старых, химических консервантов. Но мы чувствовали именно это, и ни одному из нас не нравилось происходящее.

Перед дверью 205-го номера мы остановились и переглянулись.

— Слышишь этот запах? — прошептал Джонни.

— Да, и он становится сильнее.

Проблема была в том, что подобный запах я уже слышал прежде — когда Дэндридж открыл саркофаг. И мне не нравилось, куда это ведёт.

Из-за двери не доносилось ни звука, и что-то в этой тишине было пугающим. Словно некто или нечто ждало нас по ту сторону деревянной перегородки, источая запах бальзамирования. Звучит странно, но я не мог избавиться от этого чувства. Когда я был ещё ребёнком, мы часто играли в одном заброшенном, полуразрушенном здании. Оно мне никогда не нравилось. Раньше там был кожевенный завод, и сейчас из номера 205 пахло так же — выдубленными и высушенными шкурами, обработанными химикатами. Тот запах, казалось, впитался в стены завода и сохранялся в нём ещё многие годы.

Я сделал глубокий вдох и принял решение. Может, матушка Кьюсак и мой старик и не родили меня жутко умным, но в силе и выносливости мне практически не было равных. Поэтому я врезался в дверь плечом и продолжал ломиться, пока не почувствовал, как с противоположной стороны что-то поддалось, и дверь, наконец, распахнулась. Нам в лицо ударила волна спёртого воздуха — только сейчас это был не лёгкий намёк на запах, а удушающая пелена старости, пыли и песка.

Горящая под потолком лампочка освещала полнейший хаос.

Мебель была разломана, кровать перевёрнута, а зеркало разбито на мелкие осколки. Дверцы шкафа сорваны, и вся одежда валялась на полу. Но что самое странное — когда мы переступили через порог, под ногами у нас что-то захрустело, как сухая листва. Мы опустили взгляд и увидели насекомых.

Тех же проклятых жуков, которые были в саркофаге. При виде них у меня по коже пробежал холодок.