Книга Рассказы, страница 209 – Тим Каррэн

— Посмотрите, кто пришёл! Тот-кого-нельзя-называть… Или Та? — рассмеялся Ктулху и решил, что это уж точно звучит, как вызов. — Никак не бросишь посасывать свои мясные сигаретки? — Он снова рассмеялся и сделал глоток виски. — Эй, знаете, что общего между Хастуром и затонувшей подлодкой? Они оба полны мёртвой спермы!

— Ой, иди ты в задницу, — пропел Хастур, глядя в зеркало и поправляя аккуратно уложенные волосы. — Чем я занимаюсь и с кем я занимаюсь — не твоё дело, сладенький.

— Успокойтесь, — произнёс Отец Йиг. — Оба.

— А я тут при чём? — вскинулся Ктулху; ярость закипала в нём и грозила выплеснуться наружу ядовитым варевом. — Этот парень — пижон, и мы все это знаем. Он же педик!

— Ага, — кивнул Чёрный Цатоггуа.

Ктулху смерил его ледяным взглядом.

— А ты, дерьмоголовый, лучше достань руки из трусов и принеси мне пива, лады?

Дагон всхлипнул и… внезапно от него начало доноситься странное, электронное пиканье. Он побледнел и схватился за грудь; глаза расширились от страха, а губы затряслись.

Ктулху оттолкнул Хастура, схватил Дагона за рубашку и рванул её в стороны, обнажая приклеенный к груди передатчик. Дагон отшатнулся, тяжело дыша и дрожа.

— Прослушка! — взревел Ктулху. — На этом ублюдке прослушка! Он работает на СБ!

И прежде чем кто-то успел его остановить или хотя бы задуматься об этом, Ктулху выхватил «браунинг» калибра.45 и проделал четыре дыры в груди Дагона. Дагон упал на пол. Вокруг его тела моментально набежала лужа крови и чего-то ещё, что кровью не являлось. Ктулху подошёл ближе и выпустил ещё две пули ему в голову.

— Чёртова крыса, — прошипел он.

Комнату заполнил запах гнили. В дверь вошёл Азатот: рубашка навыпуск, сложенная газета подмышкой.

— Я бы на твоём месте, парень, никуда пока не уходил, — произнёс он.

10: Буйство.

Это было последней каплей.

Ктулху потерял всё, и теперь не было пути назад. К чёрту Старца! К чёрту его новый порядок! Ктулху не мог его принять. Он вышел из машины. Точнее, он вырвался из неё, сметая всё на своём пути.

Он возвышался над зеленеющим и спокойным городом Аркемом; его щупальца свивались и раскручивались; крылья так молотили по воздуху, что создавали смерчи. Ктулху сметёт этот город с лица земли. Возможно, если бы он не был так взбешён, не влил в себя до этого пару бутылок виски и не закинулся метамфетамином, ничего бы этого не происходило. Возможно. Проблема была в том, что это копилось уже долгое время, и никто, кроме кричащего сейчас народа, не был действительно удивлён.

Конечно, Ньярлатотеп появился, а как же. Как раз в тот момент, когда Ктулху схватил кого-то бегущего и кричащего щупальцем и раздавил в кровавую кашу. Конечно, Ньярлатотеп сказал, что для Великого Ктулху ещё не поздно повернуть назад. Что он может всё прекратить. Что они смогут всё исправить. И если они сейчас успокоятся и поговорят, Старец спустит это с рук, Ньярлатотеп уверен.

Но Ктулху послал его трахнуть собственную мать и продолжал разрушать, разламывать и крушить. Здания падали. Машины превращались в груды покорёженного металла. Люди становились похожи на лужицы малинового желе. Тех, кого не удавалось растоптать, он съедал. Он ходил от дома к дому, срывая двери, пробивая крыши и хватая находящиеся внутри угощения. Всё, чего он хотел — всё, что ему было нужно, — это несколько девственниц для жертвоприношения. Как в старые добрые деньки. Но ему попадались только бордели, и приходилось довольствоваться тем, что есть. Он опустил щупальце на одно из зданий, и оно развалилось в труху. Из-под обломков выскочил Хастур. На нём была кожаная мини-юбка, сапоги на шпильках, ажурные чулки и блондинистый парик.