Книга Рассказы, страница 13 – Тим Каррэн

Но, как я уже сказал, я не хотел кровопролития.

А если все станут на мою сторону… что тогда? У меня не было никакого другого плана, кроме полусырой, возможно, самоубийственной идеи погрузить всех в грузовики и автобусы и бежать в Канаду. У меня было чувство, что червивые не очень-то будут поспевать за нами при минусовой температуре, когда их конечности начнут коченеть.

Я был анархистом, хотел уничтожить существующий строй, но как только всё рухнет, я понятия не имел, что делать дальше.

Так что, не имея четкого плана, мы занялись привычными делами.

Мы играли в лотерею.

9

И снова знакомая картина: группа людей с бегающими глазами, граничащих с неврозом, набилась в обеденный зал, шепчась, молясь, куря сигарету за сигаретой или просто глядя в никуда со стальным молчанием, которое говорило о многом. От каждого из них исходил запах застарелого пота, лихорадочной тревоги, страха, который был ярким и горячим, и мне пришлось задаться вопросом, не так ли пахло в битком набитых вагонах для скота, направлявшихся в такие места, как Треблинка и Собибор во время Второй Мировой войны. Время от времени среди обречённых раздавался почти истерический смех, острый, как булавка.

Потому что мы были обречены, знаете ли.

Каждый из нас, кто остался и играл в эту ужасную гребаную игру, мы определенно обречены. Вопрос только в том, когда будет вынесен приговор.

Прежде чем мы вошли туда, Шэкс отвел меня в сторону и сказал:

— Я все время думаю о том, что ты сказал, Томми… я имею в виду, действительно думаю о них. Может быть, я никогда раньше этого не делал. Может быть, я никогда и не хотела этого. Но… Но быть связанным там, живым, в то время как эти твари питаются тобой… Господи.

И это именно то, что должно было произойти: каждый из этих проклятых испуганных кроликов в личном убежище Дока должен был задуматься. Немного пораскинуть мозгами. Они просто не могли продолжать в том же духе, прячась за разрушающейся стеной отрицания того, что это никогда не случится с ними, в то время как их шансы все таяли и таяли.

Я сел рядом с Марией и уставился на Дока.

— Ну что ж, давайте приступим, Док. Давайте выясним, кто из нас пойдёт на мясо.

— Томми…

— Почему бы тебе не заткнуться? — сказал Сонни.

— Интересно с чего они начнут: с твоего горла или яиц? — спросил я его. — Во что они вгрызутся в первую очередь?

Эйб угрожающе посмотрел на меня, и я улыбнулся ему.

— Ты лучше трахни меня, засранец, потому что я не заткнусь. Но не причиняй мне вреда… Драгна любит, чтобы его мясное ассорти было свежим и нетронутым.

Пожилая женщина по имени Пегги начала всхлипывать, а ее муж издал низкий плачущий звук, от которого у всех по спине побежали мурашки: это был звук горькой, сломленной окончательности, жизни, принимающей смерть, и это было жутко.

— Пожалуйста, все, — сказал Док.

Он бросил на меня взгляд, который невероятно старался быть терпеливым и мудрым, но он был истощен, и Доку стало чертовски тошно от меня и моего рта. Я думаю, что для него я был виновен в измене и подстрекательстве к мятежу. Он, вероятно, надеялся, что я вытяну крестик и он избавится от меня.

Коробка из-под сигар шла по кругу.

Люди либо вырывали бумажки с безумным, самоубийственным ликованием, либо протягивали дрожащие пальцы, как будто это были ядовитые пауки.