Книга Рассказы, страница 123 – Тим Каррэн

Что это, черт подери, такое?

Но постепенно он начал понимать.

Он был брошен на пол, в лужу крови, ставшей липкой и холодной. Вокруг него были сгорбленные фигуры, безмолвные, вонючие, усеянные мухами. Выпотрошенные туловища, обглоданные конечности, слепые лица, ободранные до костей. Он оказался в куче человеческих останков. Он почувствовал, как что-то внутри него стало влажным и теплым, когда он это понял. Ловушки на стенах и столы со сверкающими столовыми приборами, пилами и топорами. Свет свечей отражался от луж засохшей крови, смешанной с тканями и волосами. Мухи заполнили воздух облаками, поднимаясь и опускаясь, чтобы поесть. Они исследовали его губы, его ноздри, десятки из них ползали по его раненой лодыжке. У его левого локтя была голова, покрытая личинками, в ее череп был воткнут тесак.

Скотобойня.

Он бы закричал, но какой в этом смысл? Он никогда в своей жизни не был так одинок, как сейчас. Это жужжание. Он поднял голову и в тусклом свете увидел женщину. Волосы у нее были длинные и бесцветные, спутанные жиром и засохшей кровью, а ее лицо было ужасающим. Там, где раньше находился ее нос, была впадина в форме черепа, какая-то раковая язва прогрызла ее и распространилась, оставив зияющую ямку без плоти в центре ее лица. Черная пропасть, в которой нерестились жуки-падальщики. Ее глаза были темными и блестящими, а зубы торчали из безгубой пасти.

Она напевала.

Над чем-то работая.

Кэбот еще немного повернул голову и увидел. Она стояла на коленях перед трупом, работая ножом, как женщина, готовящая курицу к воскресному обеду. Распиловка, резка. Она выдернула влажные петли кишечника и блестящие комочки органа, разделив их, перебросила змеевидную ленту из внутренностей через плечо. Мухи накрыли ее, накрыли то, над чем она работала. Она радостно напевала. Теперь она полезла в тканевые мешки и посыпала их содержимым выдолбленный живот, наполняя его. Теперь прошивала кишку иглой и ниткой.

О, Боже.

Кэбот задрожал. Он ничего не мог с собой поделать. Затем в дверь вошел мужчина в таких же бесформенных, похожих на саван, лохмотьях, в которые была одета женщина. Его лицо было белым и мясистым, покрытым сегментированными зелеными червями. Похоже, они его не беспокоили. Он обвил веревкой лодыжки трупа, а другой конец перекинул через грубую балку над головой. Вместе они тянули и поднимали, пока тело не зависло в воздухе, а кончики пальцев едва касались пола.

Они закрепили веревку.

И тогда Кэбот увидел его лицо: Блейн.

Это был пацан. Глупый, тупой гребаный пацан. Вот как все закончилось для него в этом логове каннибалов — он стал добычей. Осознание этого заставило разум Кэбота раскручиваться до тех пор, пока он не почувствовал себя безнадежным, спокойным, бессмысленным. Парень был всего лишь домашним скотом, которого нужно было зарезать, одеть и приправить, выдержать для обеденного стола.

Кэбот знал, что он будет следующим.

Девочка, которая его поймала, ворвалась в дверь на четвереньках. Она подошла прямо к нему, прижалась своим мерзким вздутым лицом к его собственному. Она лизнула его щеку шершавым языком. Покусывая его горло, его обнаженный живот, затем вниз, к щиколотке.

Ой, нет, не трогай мою ногу.

Женщина повернулась и посмотрела на девочку сверкающими красными глазами.