Книга Рассказы, страница 111 – Тим Каррэн

Морды двух павианов разлетелись фонтаном брызг, третий, испещренный дымящимися дырами, заковылял прочь.

Другого Эмма разрезала пополам, еще одному снесла голову.

Разрезанный пополам не умер.

Он пополз вперед, забыв про ноги и нижнюю часть туловища. Сзади волочились лохмотья плоти. Он издавал горлом резкое шипение, глаза горели багровым огнем, пасть хищно разинута.

— Давай, — выдохнула Эмма, обливаясь слезами. — ПОДХОДИ И ВОЗЬМИ! ДАВАЙ, УБЛЮДОК! ПОКАЖИ, НА ЧТО СПОСОБЕН!

Павиан, естественно, не нуждался в уговорах.

Он пополз вперед, и Эмма разнесла ему голову на мелкие кусочки. Это остановило остальных. Они потеряли к ней интерес, переключившись на разбросанное вокруг мясо. Набросились на останки сородичей. Принялись лакать кровь, поедать мозги и глодать кости.

Они отвлеклись.

Теперь самое время.

Эмма посмотрела на свою разорванную голень, вокруг ноги натекла лужа крови. Господи, ей нужно что-то сделать, пока она не потеряла сознание от кровопотери.

Павианы не обращали на нее внимания.

Очень медленно она двинулась к аптечке рядом с оружейным стеллажом. Тихо взяла пластиковую коробку, открыла. Дрожащими пальцами забинтовала голень и заклеила пластырем.

Время от времени павианы поворачивали к ней свои окровавленные морды и рычали, но не более того.

А теперь нужно убираться отсюда.

А Гас? Господи, что с Гасом?

Ей сейчас не до него. Она отогнала от себя эти мысли. Остыла. Подавила эмоции. Ей нужно выжить, бороться до последнего. Самый простой выход — через столовую на кухню. Если доберется до туда, то сможет выскользнуть через заднюю дверь и доковылять до гаража. Ключи от него и от "Джипа", стоящего внутри, у нее в кармане. А потом бросок до Форта Кендрикс.

С трудом сглотнув, она двинулась к проходу, ведущему в столовую.

Поползла, сидя на заднице.

Павианы по-прежнему не обращали на нее внимания.

Добравшись до прохода, последний раз задержала на них взгляд, убеждаясь, что им не до нее. Так оно и было. Еды хватало. Казалось, голод являлся их главной движущей силой.

В столовой был коротковолновый радиоприемник.

Но она побоялась посылать сообщение.

Пришлось бы говорить во весь голос.

Она втолкнула себя в кухню. Почти на месте, слава богу, почти на месте.

Кухня.

Сейчас она больше напоминала склад, заставленный ящиками с сухпайком, дистиллированной водой, сигнальными факелами, радиодеталями и…

Эмма услышала торопливый топот.

Хриплое дыхание.

Развернулась на заднице и оказалась лицом к лицу с особенно крупной обезьяной, выпятившей грудь вперед.

Это был мандрил.

Крупный зверь, похожий на лохматого павиана, с желтовато-коричневой шкурой, красным блестящим носом, и ярко-голубыми полосками, веером расходящимися по щекам. Эмма вдруг поняла, что смотрит ему прямо в глаза. Они были холодными, водянистыми, алого цвета. Верхняя часть черепа удалена, мозг обнажен.

Она не хотела думать, что делали с этим животным, как и не хотела думать, что оно может сделать с ней.

Зверь вышел вперед на четырех лапах, с важным, высокомерным видом.

Обнажил зубы, широко зевнул и издал пронзительный крик, на который тут же отозвалось с десяток других визжащих голосов.

Эмма облизнула губы.

В груди зверя зияла дыра, сквозь которую виднелись кости. Невероятно, но он еще был способен двигаться.