Книга Аноним, страница 22 – Урсула Познански, Арно Штробель

Квартира находится на втором этаже четырёхэтажного старого дома. Женщина, открывшая дверь, по описанию похожа на сестру жены Корнмайера. Ростом почти с меня — около метра восьмидесяти, очень стройная. На лице резко выступают скулы, прямые каштановые волосы с пробором посередине спускаются до плеч.

— Добрый день. Бухгольц, земельная криминальная полиция Гамбурга. Это моя коллега Саломон. Нам нужно поговорить с госпожой Корнмайер.

Несколько секунд женщина смотрит на меня так, будто не поняла ни слова. Потом молча кивает и отступает. Я быстро переглядываюсь с Саломон и вхожу. Мы остаёмся в просторной прихожей, пока хозяйка закрывает дверь.

— Моя фамилия Классен, — говорит она. — Сузанне Классен. Я сестра Николь.

Гостиная огромная и выдержана в очень светлых тонах. Николь Корнмайер лежит на белом кожаном диване, входящем в целый ландшафт из кресел, больших напольных подушек, двух- и трёхместных диванов. Разглядеть её трудно: водопад светлых волос почти полностью накрыл голову.

Если Николь заметила нас, ничем этого не показывает. Сестра подходит, слегка наклоняется и кладёт ладонь ей на лоб.

— Здесь мужчина и женщина из полиции. Они хотят поговорить с тобой.

Бесконечно медленным движением Николь Корнмайер убирает волосы с бледного лица и рассматривает нас так, словно пытается вспомнить, встречались ли мы раньше.

— Госпожа Корнмайер, простите, что вынуждены вас тревожить, — говорит рядом Саломон. Я буквально слышу, каких усилий ей стоит придать голосу мягкость. — Но нам срочно нужно задать несколько вопросов. Сможете ответить?

Вместо ответа женщина кивает и медленно садится. Когда наконец справляется, остаётся неподвижно сидеть со сложенными на коленях руками, молча глядя в точку где-то между нами. Она немного ниже сестры, на вид лет тридцать пять. Хрупкая и нежная; даже покрасневшие глаза и неестественно бледная кожа не могут скрыть поразительной красоты. Я невольно представляю, насколько тонкой и ломкой она выглядела рядом с мужем.

— Можно присесть? — осторожно спрашиваю я.

Вместо Николь кивает сестра и указывает на трёхместный диван.

— Госпожа Корнмайер, нам очень жаль, что такое случилось, — начинаю я, усевшись, и достаю из внутреннего кармана пиджака блокнот.

Она смотрит на меня.

— Да. Мне тоже очень жаль. — Голос такой тихий, что приходится напрягаться.

Я выдерживаю паузу.

— Есть кто-нибудь, кого вы могли бы заподозрить?

Сначала во взгляде появляется непонимание, затем он беспомощно перемещается к сестре и обратно ко мне.

— Как… это понимать?

— Может быть, кто-то злился на вашего мужа?

— Почему кто-то должен был злиться на Михаэля? Он такой… был таким любящим человеком.

Из уголков глаз выступают слёзы и блестящими дорожками текут по щекам.

Я киваю.

— Он был адвокатом. Какими делами занимался?

— Уголовное право. Выступал в суде. — Между словами она постоянно делает паузы, словно каждый раз должна придумать продолжение фразы.

— У него была специализация? — вступает Саломон.

Николь Корнмайер качает головой.

— Нет. Но он был очень успешен.

— Ему когда-нибудь угрожали? — снова спрашиваю я. — Если он часто выигрывал, обязательно находились люди, которые проигрывали ему. Кто-нибудь мог разозлиться?

— Нет. Насколько мне известно.

— А история двухлетней давности? — вмешивается Сузанне Классен.