Книга До встречи в книжном, страница 40 – Владимир Торин, Д. Дж. Штольц, Саша Степанова, и др.

Адам усиленно подбирает слова. Что делать? Спросить совет? Попросить автограф? Показать их переписку в твиттере?

— Вот здесь! – провозглашает Джесси, вырисовываясь в начале торгового ряда.

Она хлопает ручкой по раскрытому форзацу.

Фил Нейман расписывается в книжке. Он доброжелательно улыбается, желает ей что-то личное и от самого сердца – Джесси приходит в восторг, – и они даже перебрасываются парочкой слов. Адам скрепя сердце признает: «Кажется, Фил Нейман – хороший парень».

— Прям советуете? – кивает он на раскраску, когда Джесси уходит. – От этого ребенка мне не по себе.

Кажется, это шутка, и Адам говорит себе посмеяться, смеется, а следом открывает рот:

— Прошу прощения, я… – Скажи, что ты большой фанат. Давай. Сделай это. – Писал вам в твиттере, но вы не отвечали на мои сообщения. Хотя я вроде видел, что вы отвечаете на чужие сообщения.

Фил Нейман задвигает очки на нос:

— Зачем вы писали мне в твиттере?

— Я – начинающий писатель, и… ну, в общем. Да. У меня были большие сложности в процессе, но… Кажется, у меня снова сложности.

— Какие это сложности?

— Ну, я почти закончил, но, если я закончу ее, произойдет кое-что ужасное… И если не закончу, тоже. Я не знаю, как это объяснить.

— Мы писатели, Оуэн.

— Адам.

— Неважно. Мы писатели, а значит, мы должны выбирать писательство прежде всего. Это – источник нашей силы, Адам, а также источник силы для тех, кто нас читает.

Адам сглатывает. Его читает не так много существ в этой вселенной, и ему очень не хотелось бы делать Разрушителя еще сильнее.

— Писать или не писать – это разве вопрос? – Фил хлопает Адама по плечу. – Продолжайте, юноша. Что бы мы ни делали и как сложно бы это ни было, всегда главное – продолжать.

И он удаляется, попиликав не пробившейся раскраской в воротах на выходе, – величественный, популярный и довольный своей правотой. Адам смотрит ему вслед.

Что за че-пу-ха?

Адам вздыхает.

В одном он прав: нужно продолжать писать. Ну и что, что от этого зависит судьба его родной Галактики. Ну и что, что он может умереть. Зато он умрет с дописанной книгой.

В конце дня он пробивает для себя одну единицу товара – и идет жить свой последний вечер на планете.

* * *

— Ой, это не Вероника Револьвер.

— Ой, это человек, который роется без спроса в чужих вещах.

— Извини, пожалуйста! – Маргарет приветственно целует его в щеку, и Адам выплевывает ее волос, попавший в рот.

Он обещает:

— Я принесу тебе твою Веронику Револьвер на следующей неделе.

Маргарет вытряхивает из его рюкзака купленную по дороге банку ананасов и что-то рассказывает. Адам не слушает. Его ждут закрывающая сцена и эпилог, а потом… будь что будет.

Вряд ли Разрушитель даст ему время на последнюю редактуру.

— Спасибо тебе. – Адам сгребает Маргарет в целомудренные объятия, умещая обе руки между ее лопаток. – За все, но в особенности за утренний кофе. И за то, что давала мне в школе носить свои кардиганы, когда те уроды-футболисты обливали меня слашем.

— Ты чего? – Маргарет замирает в его объятиях, будто бы от неосторожного движения он ударит ее током. Ее руки раскинуты, как у статуи Христа в Рио-де-Жанейро: в одной пульт от телевизора, в другой ананасы. – Что это за приступ сентиментальности, родной? Что случилось?

— Ничего такого, о чем тебе нужно беспокоится. Не буду же я тебе спойлерить судьбу Галактики, верно?