Книга Истина звезд, страница 98 – Анви Рид

— Дэл. – Эвон взял ее руку в свою. – Ты знаешь, чего хочешь, и четко видишь свое будущее. Но я – нет. Мне нужно время, чтобы понять, на какой путь я стану. Не торопи меня.

— Ладно. – Далия тяжело вздохнула и вновь положила голову на его плечо. – Ладно…

Эвон знал, что расстраивает ее. Но соврать, чтобы обнадежить ее, он не мог.

Утром они проснулись на палубе. Льняной мешок служил им подушкой, пол – твердым матрасом, а меховые накидки, в которых они покидали Рокрэйн, – покрывалом. Чем ближе они подплывали к пустыне, тем горячее становился воздух, а солнце, особенно днем, припекало так, что все открытые участки тела краснели и сгорали.

— Мы плывем уже пять дней. По моим подсчетам, сегодня ночью мы должны высадиться на берегу. – Эвон развернул карту на коленях и, достав компас, сверился с ним. – Значит, план такой. Половина команды остается на корабле, другая половина идет с нами. Еды должно хватить на всех. Атернай рассчитал всё так, что у нас должно остаться пропитание еще и на дорогу к Схиале.

— А как мы вернемся назад? Мы не заблудимся? – Далия подвернула рукава рубашки и смахнула пот со лба.

— Мы взяли палки, на которые повяжем красные нитки. Будем ставить их в песок, пока не закончатся.

— А когда закончатся?

— Надеюсь, к тому времени мы найдем камни. А если нет, то буду вести вас, ориентируясь по звездам и господствующим ветрам.

Аха уже собирали походные мешки, накидывая туда бештеты с пресной водой, сушеные ягоды, вяленое мясо и сухари. Они беспрекословно слушались Эвона и не боялись идти за ним даже в саму Губительную пустошь. Так до самой ночи они готовились к высадке. Когда якорь был сброшен, все без раздумий сели в лодку, привязанную к корме корабля, и поплыли к берегу.

Ночью пустыня была холодной и тихой. Ни одной живой души среди песчаных гор. Звезды в темном небе светились ярче, и Эвон наконец смог увидеть созвездие Аметист, висящее над головами, целиком. Стоило путникам ступить на песок – и мелкие песчинки тут же наполнили обувь. Каждый шаг становился мучительным, так как босая нога терлась об эти крупинки внутри ботинок. Приходилось частенько останавливаться и расшнуровывать их, чтобы всё высыпать.

Эвон совсем иначе представлял себе Губительную пустошь. Хотя бы потому, что люди не просто так прозвали ее губительной. Он думал, что увидит выжженную, потрескавшуюся землю вместо песка и высокие горы из человеческих костей вместо барханов. Но нет. Пустошь казалась обычной и совсем не пугала. Эвон вновь поймал себя на мысли, что не стоит доверять бардам в схиальских тавернах. Их песни обычно оказываются ложью.

Еще стоя на корабле, Эвон увидел каменную руку, торчащую из песка. Разрушенный памятник олхи указал им путь. И, согласно ему, Эвон двинулся вперед, а за ним – Далия и аха. Они втыкали палки в песок и, повязывая на них нить, разматывали клубок до следующего места, которое также помечали.

Первая часть пути далась им легко. Ночью, прохладной и безветренной, они добрались до отколотой ноги памятника олхи. Она лежала недалеко от туловища и, сильно увязнув в песке, почти ушла под его толщу. Чего нельзя было сказать о руке, которая до сих пор была выше любой горы. Предплечье плотно застряло в песке, и указательный каменный палец почти дотрагивался до самой луны. Привал они решили устроить неподалеку. Под тенью головы, которую обточил песок. Нос, губы и глаза пропали – от них остались лишь едва заметные очертания. Аха натянули хлопковые простыни на палки, чтобы утренний ветер не засыпал их песком. И, перекусив мясом, аха улеглись спать. Лишь один воин остался охранять лагерь. Далия с Эвоном забрались на отколотый кусок статуи и уставились на звезды.