Книга Общество забытых мучеников, страница 88 – Анви Рид

— …мой второй шанс… – донесся до Реджиса голос женщины у двери.

Его это рассмешило. Он ухмыльнулся, и треснувшую губу пронзила боль. Покрытые синяками и ссадинами ребра тоже заныли. Второй шанс… Твой второй шанс. А кто даст второй шанс скурам? Кто, черт возьми, спасет их?

— Они тебя обманывают! – крикнула блондинка.

О да… Тут эта милашка оказалась права. Все эти люди не только обманывают… Они еще и калечат. Мучают. А в итоге и вовсе убивают.

— …никому не говорите об этом месте… – велела Ирма женщине.

Та закивала. Конечно. Конечно, она никому не скажет. А если попытается, то ее рот зашьют самой тугой ниткой, сотканной из ее же кожи, которую с особым наслаждением сдерет с ее тела тот, кто и подарил ей второй шанс. Реджис прищурился. Он хотел рассмотреть девушку получше. Изучить новую жертву. Новую душу, из которой будут выбивать непростительный грех.

Она не применяла способности. Боялась? Или сразу поняла, что Ирма и ее ручные амбалы сильнее? А может… может, она была умна? Догадалась, что лучше не показывать то, что у нее сразу смогут отобрать. Здесь исключительных накачивали всякой неведомой Реджису херней, которая не только притупляла их дар, но еще и отбирала всякое желание жить. В этом грязном мире, полном таких уродов, как женщина, стоящая у двери. Как же ей не терпелось уйти отсюда. Как же, черт ее дери, ей не терпелось избавиться от собственной дочери.

Люди были монстрами. И очищать мир надо было от них, а не от исключительных.

— Я забуду тебя… – сказала женщина с безумной улыбкой, которая теперь стала еще шире.

Но твоя дочь никогда не забудет тебя. И если твой бог существует, то иди помолись ему как следует, потому что злее мстительной скуры в этом мире нет никого. На твое счастье, таких здесь держат на привязи. Не дают ни малейшей возможности выскользнуть из тугого ошейника. Поблагодари за это Господа, женщина. Иначе твое мертвое тело не опознает даже самый опытный криминалист. Твое тело не соберут по частям. Закопают в закрытом гробу. Или не закопают вовсе, потому что хоронить будет нечего.

Реджис стиснул челюсти так, что скулы заныли. Сжатые в кулаки пальцы затекли. На секунду он забыл, что все его тело ослабло, ведь ненависть придала сил. Шагнув к каменным перилам, он уставился на блондинку. Сейчас она висела на руках охранников, пока Ирма вкалывала ей транквилизатор. Девушка продолжала смотреть на свою мать и продолжала сопротивляться из последних сил.

— Я с… бе… гу! – произнесла она.

«Маленькая бунтарка», – подумал Реджис.

Таких этот дом не видел давно. Не видел никогда.

— Как ее зовут? – спросила Ирма, когда охранники оттащили тело из гостиной.

— Эбель. Эбель Барнс, – сказала гостья.

Реджис наконец отвернулся и, прислонившись к стене, сполз по ней. Голова снова закружилась. Он схватился за виски и закрыл глаза. Перед ним сразу возникло лицо. Лицо Эбель Барнс.

— Ну что ж… – шепнул он, – добро пожаловать, бунтарка. Добро пожаловать в Дом мучеников.

Реджис сидел на холодной плите. Пустой саркофаг служил отличной скамейкой. Не хватало только мягкой подушки под задницей и обшитой бархатом спинки. На полу лежал фонарик, который Реджис стащил у Ноа. Ноа старательно не выпускал Реджиса из комнаты, желая знать, куда это в такой час намылился его сосед, еще и без него. Реджис не соврал. Сказал, что Эбель хотела с ним встретиться. А все остальное сделала фантазия Ноа. Его завывания, вздернутые брови и странные движения тазом вперед-назад.