Книга Общество забытых мучеников, страница 121 – Анви Рид

— Не знаешь, где… эм… Эбель?

— Нет.

— Ладно… – Он щипал себя за коленку и нервно дергал ногой. – Я вот на исповедь пришел. Из-за нее.

— Из-за себя, Колм, – бросила Соль.

— Да… в смысле… Я хотел извиниться. Еще раз. Я сильно… эм… виноват.

— Ага. – Соль скрестила руки.

— Передашь ей, что я… ну… я сделал ей подарок. Нашел осколок и сделал из него… ну… мини-витраж.

Он достал красное стекло из кармана. Оно было чуть больше ладони. Овальное, раскрашенное золотым фломастером. Соль отвернулась, стараясь не смотреть в отражение.

— Ты правда сожалеешь? – Соль все еще не доверяла ему.

— Правда, Соль. – Он придвинулся ближе и схватил ее за пышный рукав полупрозрачной блузки. – Очень, правда. Я так хочу замолить свой грех, так хочу загладить вину! Решил даже Библию всю прочитать, чтобы, ну…

— Сам себя наказал, я поняла, – улыбнулась Соль и убрала его руку.

— Да нет же, я просто… ну… искренне раскаиваюсь. – Он протянул Соль осколок. – Так отнесешь ей?

— Вручишь ей свой подарок сам, Колм. – Соль, не глядя на стекло, встала со скамейки.

Колм встал следом за ней. Но больше ничего не сказал. Поднял руку, раскрыл рот, но промолчал. Это было на него похоже. Колм всегда был тихим одиночкой, жующим свой завтрак за самым дальним столиком в трапезной. Всегда был стеснительным и скромным. Приятно было видеть, что он вернулся и стал таким же, как раньше.

— Соль, – крикнула Бруна. – Помоги.

Она несла в руках стопку книг, а из подмышки торчали длинные свитки. Соль перехватила у нее тяжелый том по геодезии и положила на скамью. Колм тоже помог профессору и, еще раз извинившись, но зачем-то уже перед Соль, вернулся в очередь на исповедь.

— В тебе всегда было что-то, – Бруна задумалась, – новаторское, mi amor. Искусство и архитектура тесно переплетены. Если бы ты знала, сколько общего у архитектуры с живописью. Взять того же Леонардо да Винчи! Все его работы идеально выверены, идеально точны. Будто сотканы из ровных линий, точных углов. Каждый его мазок, словно кирпич в фундаменте дома, держит на себе всю картину. Весь сюжет. И, что немаловажно, весь скрытый смысл.

Бруна повернулась в сторону трапезной и посмотрела на выглядывающую из приоткрытой двери фреску.

— Взять ту же «Тайную вечерю». Идеальные пропорции. Идеальные числа. Идеальные значения.

— Числа?

— Ну конечно, – улыбнулась Бруна. – Художники обожают числа. Все обожают числа. Все завязано на них. Особенно, – она наклонилась и тихо сказала, – религия.

Соль нахмурилась. А ведь и правда. Все завязано на них.

— Ну все, mi amor, побежала я караулить девочек. – Бруна погладила ее по спине. – Мистер Кэруэл проведет тебя до спален, а пока подожди его здесь.

Соль ждала недолго. Села на задние скамейки и раскрыла карту Академии. И, конечно же, в главном зале она не нашла ни одной из каморок. Ближайшая из них была в трапезной. Другая – в учебном крыле. Третья – на этаже девочек. Значит, Эбель действительно соврала. А еще это значит, что в крипте все еще остался один неизведанный ход.

— Соль, – окликнул ее Джосайя. – В мой кабинет. Живо.

Она быстро сложила свиток и, оставив все учебники на скамейке, нагнала профессора. От него скрывать все это больше не было смысла.

Соль давно не была в его кабинете. Факультет военной обороны под опеку взял мистер Льюис и запер студентов в своей душной и темной комнатушке. Он не любил открывать окна, не любил яркий свет, который портил страницы его книг, не любил сквозняк и лишний шум. У Кэруэла же было свежо и просторно. Соль обожала его пары. Обожала солнце, лучи которого падали через окно на стол в первом ряду. Запах крепкого чая и древесно-еловых духов. На стуле все так же висел вельветовый пиджак. На столе все так же был бардак. Джосайя сел на край стола и смял несколько листов. Соль встала перед ним, как провинившаяся ученица. Кэруэл закатал рукава своей серой рубашки и расправил галстук, вытащив его из-под вязаной синей жилетки.