Книга Общество забытых мучеников, страница 112 – Анви Рид

— Налетай! – Рядом с ним на диван плюхнулась Эбель с уже открытой банкой ананасов. – Я ужасно голодная! Вернемся в Академию, и я пообещаю всем вокруг, что больше никогда не буду пропускать приемы пищи! Ни-ко-гда.

— Так странно, – усмехнулся Реджис, закинув в рот кусок ветчины.

— М?

— Мы пробрались в твой дом, едим консервы и делаем вид, будто сегодня ничего не произошло.

Эбель, жующая дольку ананаса, замедлилась. Задумалась. И поникла.

— Почему мы строим из себя каких-то супергероев? – Реджис наколол кусок ветчины на вилку. – Мы же тоже люди. Нам тоже бывает страшно и непонятно. Так зачем пытаемся казаться сильными?

— Хочешь пооткровенничать, Фобс? – Эбель глотнула ананасовый сок из банки. – Или что это за дешевый подкат?

— Я думаю, сейчас идеальный момент для исповеди.

— Стены этого дома сейчас содрогнутся, – тяжело вздохнула Эбель. – Поосторожнее с выражениями.

— Ты хотела правды, Барнс, и я готов тебе ее раскрыть. – Реджис отставил банку на столик.

— Перед этим я хочу… – Эбель тоже отставила свои ананасы. – Я хотела бы… эм… Короче! – Она хлопнула ладонями по дивану. – Прости меня. За те слова, которые я наговорила в машине, и за то, что оставила ночью на шоссе.

— Минут тридцать я бежал, а потом ехал на старом вонючем грузовике. Барнс, боюсь, я не смогу тебя простить, – улыбнулся Реджис.

Пятки и икры до сих пор болели от этого марафона.

— Тебе нужно было рассказать мне все раньше. – Эбель придвинулась ближе. – Тогда мы смогли бы всего этого избежать.

— Как я мог? Ты умерла из-за меня.

— Расскажи мне о той ночи, Фобс. – Она накрыла его ладонь своей, холодной, и по спине пробежал разряд тока. – И помни, что мы на исповеди. Врать нельзя. Недоговаривать тоже.

— Той ночью они решили покончить с Анной-Марией. Я не смог их остановить. Умолял Дагласа дать ей шанс, но она была больна. Неизлечимо больна. И им нужно было от нее избавиться. Я понял, что это наша возможность для побега, но ты хотела спасти девчонку. И мне пришлось вытащить тебя из клетки силой. Я вырыл яму под забором, спрятал байк в лесу, отвлек охранников и врачей. Я сломал главный щиток, и, пока все в полной темноте бегали и искали виновного, мы с тобой успели ускользнуть. Я нес тебя на руках. Ты сопротивлялась и не переставала бить меня. Но в итоге сдалась. Силы уходили, ты пустела на глазах. Еле говорила, еле двигалась. За нами открыли погоню. Я спешил как мог. Но и меня покидали силы. Нас нагнали у забора. Они схватили тебя, и я не сумел… Я сбежал, как последний трус. Как урод. Подонок. Как ничтожество!

— Я прощаю тебя за то, что ты бросил меня в ночь побега. Надеюсь, тебе станет легче от этого, но я правда не держу зла. – Эбель сильнее сжала его руку.

— Той ночью я вырвал из твоего кулона обол. Думал, что смогу вернуться за тобой и вытащить вновь. Но потом я узнал, что тебя похоронили. И все это из-за меня. Я не должен был…

— Спасибо, – вдруг сказала Эбель. – Спасибо, что спас меня тогда. И сейчас. И спасибо, что спасал других мучеников. Пусть ты и не мог освободить их из клеток, но ты смог забрать часть их боли.

— Я делал все, что мог… – Реджис запрокинул голову и уставился в потолок. Стыд разрывал глотку, обжигал глаза солеными слезами. – Но я не справился.

Холодные пальцы Эбель коснулись его шеи. Реджис сглотнул, но не отпрянул. Наоборот, расстегнул куртку, чтобы она наконец рассмотрела его татуировки. Она забыла о них, и раз уж у них вечер откровений, то самое время было вспомнить прошлое.