Книга Общество забытых мучеников, страница 108 – Анви Рид

— Ноктуа, вы тут? – позвал шаманку Реджис.

Черные шторки не пропускали свет. На полках стояли странные картинки с уродливыми людьми. На полу лежал ковер из обрезков шкур разных животных. Играла мелодия губной гармошки, тягучая и мистическая.

— Сегодня не принимаю клиентов, – донесся голос из-за закрытой двери в глубине трейлера.

— Дело срочное! – Реджис стянул куртку и кинул ее на стул.

Внутри было душно. И тесно.

— Сегодня дьявол мне не отвечает. У него выходной! – Старуха не сдавалась.

От ее голоса стало спокойно. Эбель была здесь всего пару раз, но этого хватило, чтобы полюбить каждую странную штуковину в этом доме и саму шаманку. Всегда добрую, хотя иногда и пугающую.

— Помогите нам, Ноктуа. – Реджис сел за крохотный столик, застеленный фиолетовым бархатом. – Скур убивают. Оставляют странные символы на груди. Похоже на обряд. Или призыв.

— Я же сказала, что сегодня выходной! Никаких убийств и обрядов! Было бы что попроще, может, и помогла бы.

— А как давно вас навещала Шейла Барнс? – вдруг спросила Эбель.

Реджис покосился на нее.

— Вас пришла навестить ее дочь. Помните такую?

Быстрые шаги. Скрип открывающегося шкафа. Звон десятков колокольчиков. Кряхтение и недовольные охи.

— Знаю Шейлу, – дверь наконец открылась, – и дочь ее прекрасно помню.

Из маленькой комнатки с незаправленной кроватью вышла пожилая женщина. Ее лицо разделяла надвое длинная черная полоса, тянувшаяся со лба вниз, прямо через горбатый нос, губы, подбородок, – переходя на морщинистую шею, она тонула в сером мехе. Две тонкие седые косички спадали на плечи. Из ободка на голове торчали три соколиных пера. Жилетка, обшитая колокольчиками, звенела от каждого вдоха, а костяные браслеты на руках стучали друг о друга при каждом движении. Ноктуа была потомственной шаманкой из древнего рода индейцев, что жили на этих землях сотни лет назад. О ней знал весь Санди. Знал и боялся. А самые отважные приходили просить о помощи. Проклясть неугодного соседа, наслать порчу на коллегу, отвадить мужа от любовницы, ну, и по классике жанра, провести очередной обряд по изгнанию дьявола из скуры.

— Ну здравствуй, Эба-Эль! – Шаманка заулыбалась и, раскинув морщинистые руки, пригласила Эбель в свои объятия. – Рада видеть тебя в здравии, дитя.

Эбель уткнулась в ее меховой воротник и закашлялась от пыли. Старуха похлопала ее по спине.

— Смотрю, и ты навестил меня, Реди-Редж! – Она потянулась и к нему. – Что ж вы сразу не сказали, что это вы.

Кряхтя, шаманка села за стол, достала мешочек и вывалила из него камни.

— Для детей дьявола у меня всегда найдется время, – улыбнулась она. – Но твоя мать давно не заходила. Очень давно… Впрочем, тебя явно интересует не она. Что такого стряслось, что вы оказались здесь, у меня, хотя должны быть совсем в другом месте?

— Откуда вы знаете, где мы должны быть?

— Я скура, дитя дьявола, и я знаю обо всем, что происходит в Санди. Не просто так меня не трогают. Не просто так уважают.

— Тогда вы должны знать, что кто-то убивает студентов Академии и оставляет на их телах сигилы с буквами на арамейском языке. И подсказки, которые связывают всех жертв, – сказал Реджис.

Эбель выложила на стол лист бумаги, который успела забрать у мертвой Аманды Вестер.

— И что вы хотите от меня? – Ноктуа погладила рукой камни. – Хотите, чтобы я назвала имя убийцы? Или чтобы подтвердила то, что вы знаете и без меня?