Книга Общество мертвых и исключительных, страница 16 – Анви Рид

— Я бы хотела спросить, почему ты, Эбель, не дождалась утра, – с напускным подозрением спросила мисс Моретти, – но раз ты пришла сюда ночью, значит, на то были причины. Надеюсь, тебе не угрожала опасность, bella ragazza^[7].

— Надеюсь, она не будет угрожать мне здесь. – Эбель оперлась о парту, будто в кабинете не было стульев, куда она могла сесть.

— Мы – преподаватели и директор Вуд – за тобой приглядим. Никто больше не даст тебя в обиду ненавистникам скур. Да, tesoro^[8], сложно в это поверить и еще сложнее к этому привыкнуть. Но тут наконец-то начнется твоя новая жизнь. Вот увидишь!

— Да-да… Я уже сбилась со счета, сколько раз за сегодняшнее утро услышала от Соль «Ты тут в безопасности» и «Это твое место».

— А вот и нет, – спохватилась Соль. – Про «место» я ничего такого не говорила!

Соль не любила врунишек.

— Ладно, ла-а-адно, – скрестив руки, протянула Эбель. – Но про «это теперь твой новый дом» что-то да было.

— Не было! – Соль тоже скрестила руки и нахмурилась так сильно и так грозно, что явно заработала себе новые морщинки, на разглаживание которых понадобится несколько вечеров и масок с коллагеном. – Ты преувеличиваешь!

— Да брось… – закатила глаза Эбель. – Перестань кричать. Я не хочу ругаться.

— Хочу и кричу! И вообще, я не кричу, а повышаю тон голоса, чтобы казаться более серьезной!

— Ты свое лицо видела? Ты думаешь, Бэмби способен кого-то напугать?

— Бэмби?! – Соль ударила по столу.

— А. Ну да. Что это я. Ты максимум скунс Цветочек.

— Именно с этого и начинается крепкая женская дружба, ragazze. – Бруна наблюдала за ними, широко улыбаясь и допивая свой горячий шоколад.

— Дружба? С ней? – Соль наконец выдохнула и, беззастенчиво взяв из рук профессора кружку, сделала пару глотков.

Эбель быстро остыла:

— А не ты ли мне утром говорила, что мы теперь подружки, соседки по парте и все такое? Или ты мне соврала?

— Я говорила правду, – пробубнила Соль.

Бруна открыла комод и вытащила оттуда два маленьких леденца и лист бумаги, который порвала на две части.

— Вот, – протянула она половинки своим студенткам, – извинитесь друг перед другом на них.

— Зачем?

Ни Эбель, ни Соль не приняли подачку. Лишь покосились на листы в руках мисс Моретти и всем видом показали, что не будут участвовать в этом бреде.

— Затем, что так будет легче. Людям сложно говорить и сложно слушать. А бумага стерпит любые слова. – Раскрыв руку Соль, Бруна сама вложила в ее ладонь лист и ручку. – Отдайте эти письма друг другу, а потом, когда вновь будете ругаться, откройте их. Прочитайте. – Дойдя до Эбель, она отдала бумагу и ей. – И желание ссориться сразу улетучится.

— А леденцы зачем?

— Чтобы если уж начнете ругаться, то друг на друга не желчью плеваться, а…

— А мятными слюнями? – Эбель сунула голубую конфету в карман. – Спасибо, мисс Моретти. Учтем.

— Все верно, tesoro. – Бруна похлопала студенток по плечам. – Поэтому пишите скорее ваши извинения и выматывайтесь из моего кабинета. Хочу посидеть в тишине и подготовиться к обеду. Ну, или к уроку, если студенты соизволят все-таки ко мне прийти.

Пары закончились быстро: Эбель и Соль проспали все время на подоконнике у Бруны в кабинете, которая так и не сумела их выгнать. Сны Соль виделись странные, хаотичные. В главном зале собора с витражей спустились святые и, рассевшись за скамейки, принялись играть на музыкальных инструментах. Сам архангел Михаил виртуозно водил смычком по струнам скрипки, так что ноги уносили студентов в пляс. Это был задорный несуразный танец, напоминающий то ли неумелый вальс, то ли конвульсии больных. Соль веселилась, наблюдая за всем из-за высокой колонны. Парни в длинных белых рубашках кружили девушек в такой же одежде, а преподаватели в больничных халатах разливали всем горячий шоколад.