Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 246 – Жоубао Бучи Жоу

От этой мысли Мо Жань весь похолодел, словно нырнул в ледяную прорубь, и ускорил шаг, пробираясь сквозь заросли бурьяна. Внезапно перед ним вырос мост Найхэ, на котором кто-то стоял: Мо Жань издалека различил одинокую скорбную тень. Его ладони тотчас вспотели от волнения, сердце гулко застучало в груди, будто боевой барабан, и он стремглав бросился на мост.

— Учитель!..

Однако через мгновение Мо Жань понял, что это была душа какого-то незнакомого ученика, который, вероятно, тоже погиб во время событий раскола небес. Все его лицо было залито кровью, а устремленный на Мо Жаня взгляд пуст и неподвижен.

— Прошу прощения, обознался… – промямлил Мо Жань и в спешке прошел мимо.

Лишенный разума дух, не пошевелившись, проводил юношу застывшим взглядом. Его белая мертвая оболочка словно примерзла к доскам моста, напоминая пустой кокон шелкопряда.

Сердце Мо Жаня невольно сжалось от страха.

А что, если «телесная душа» учителя превратилась в такого же ходячего мертвеца без тени мысли во взгляде? Даже если поиски увенчаются успехом, сможет ли он удержать его до рассвета?

Едва живой от беспокойства, Мо Жань шагал все быстрее и быстрее. В какой-то момент, подняв глаза, он понял, что ноги сами принесли его к дверям зала Мэнпо.

Мо Жань рассудил, что при жизни учитель не так уж сильно любил поесть, а значит, его душа вряд ли вернулась бы именно сюда.

Он уже развернулся, собираясь уходить, как вдруг из зала донесся чей-то тихий вздох.

Совсем тихий, едва слышный, но для Мо Жаня он прозвучал оглушительнее громового раската.

Спотыкаясь, юноша толкнул дверь и ввалился внутрь, сжимая в дрожащей руке фонарь призыва души. Неяркий теплый свет фонаря, подобный слабому рассветному лучу, выхватил из темноты силуэт человека в белых одеждах.

Мо Жань сжал ручку фонаря так сильно, что костяшки его пальцев побелели, а ногти впились в ладонь.

— Учитель… – пробормотал он.

Посреди огромной кухни одиноко стояла частица души Чу Ваньнина. Силуэт был совсем бледным и скорее походил на старый, выцветший росчерк кисти, и все же это, без сомнения, был он.

Он, облаченный в заляпанные кровью одежды из «шелка ледяного тумана», те самые, что были на нем в момент смерти, а на его лице, еще более бледном, чем при жизни, застыло выражение нежной тихой печали. Вся его зыбкая фигура казалась сотканной из тончайшей дымки, словно было достаточно одного дуновения ветерка, чтобы она растаяла без следа.

Мо Жань стоял с фонарем в руке и неотрывно наблюдал за призрачным видением перед собой…

Ему ужасно хотелось поскорее подойти к нему. Он боялся, что тень учителя исчезнет.

И в то же время Мо Жаню не хотелось двигаться с места: вдруг, если он поспешит, этот прекрасный сон рассеется?

Пока в голове Мо Жаня переплетались сотни разных мыслей, его глаза невольно начали вновь наполняться слезами, а душу захлестнула волна стыда. Он чувствовал лишь, что виноват, что недостоин даже стоять рядом с учителем, и не знал, куда себя деть.

Фонарь легонько качнулся.

Присмотревшись, Мо Жань понял, что учитель над чем-то трудится. Его движения выглядели нервными и неуклюжими.

Чем это занят Чу Ваньнин?

Мо Жань подошел ближе и встал у него за спиной, собираясь помочь несчастной душе, но стоило ему увидеть, что именно делал учитель, как он тотчас застыл как громом пораженный. На смену потрясению быстро пришла резкая боль. Словно чья-то оскаленная пасть свирепо вцепилась ему в шею зубами и оставила кровоточащую рану.