Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 174 – Жоубао Бучи Жоу

Ученик Ли Усиня, тот самый выскочка, вновь решил выступить и, указав на Мо Жаня, с ужасом вскричал:

— Прекрасно! Просто прекрасно! Взял и сам выдал себя с головой! Выходит, это ты убийца!

Мо Жань предпочел промолчать.

— Как зовут этого юного ученика? – вдруг спросил Чу Ваньнин ледяным тоном.

— Хм? Хотите знать мое имя? – Глупый выскочка сперва опешил, а потом гордо выпятил грудь и с некоторой надменностью в голосе заявил: – Позвольте представиться – тринадцатый из личных учеников уважаемого главы, Чжэнь Цунмин.

Поняв, что его имя звучит как словосочетание «жутко умный», Мо Жань тихонько захихикал.

Чу Ваньнин же сделал вид, будто не заметил забавного совпадения – в конце концов, он и сам когда-то выбрал себе имя, которое звучало как «напугаю до смерти», – и лишь сухо упрекнул юношу:

— Молодежь не должна открывать рот, когда старшие разговаривают.

Очевидно, он нарочно повторил фразу Ли Усиня, чтобы вернуть колкость, которую тот ранее позволил себе по отношению к его ученику. Услышав это замечание, Ли Усинь пожелтел от злости, но, несмотря на досаду, лишь хмыкнул и саркастически заметил:

— Ваши ученики, уважаемый наставник Чу, поистине блистают талантами. Например, у этого юноши просто поразительные способности: взял и точь-в-точь повторил символ, изображенный наставником. Вот это да!

— Глава Ли, дело отнюдь не только в моих блестящих способностях. Если вы попробуете изобразить этот знак, у вас он тоже выйдет точно таким же, как у моего учителя.

Ли Усинь непонимающе воззрился на Мо Жаня.

— Что ты хочешь этим сказать?!

— Мало того что символ «десяти тысяч волн, обращенных вспять» сам по себе обладает весьма сложным строением, для его написания важны даже такие мелочи, как нажим кисти и насыщенность туши, – с улыбкой пояснил Мо Жань. – По этой причине совершенно неважно, кто его напишет. Символ в любом случае получится точно таким же, как у создавшего его мастера, так что почерк здесь ни при чем. Малейшее отличие от оригинала – и заклинание уже не сработает.

— Полная чушь! – Вынужденный выслушивать, как его прилюдно поучает какой-то юнец, Ли Усинь не выдержал и вспылил. От сердитого пыхтения его длинные усы принялись мотаться туда-сюда, будто живые. – Да ни одно заклятие в мире не требует подобных усилий! Пусть я никогда не изучал эту технику, моего опыта достаточно, чтобы понять: это просто бред! Так что, мальчишка, нечего тут выдумывать!

— Он не выдумывает.

Тут Ли Усинь окончательно утратил самообладание и с нескрываемым раздражением воскликнул:

— Чу Ваньнин, одними словами ничего не докажешь! Откуда вы знаете? Да и откуда вы можете это знать? Об особенностях и недостатках заклинания может знать лишь его создатель! Или, может, вы беретесь утверждать, что сами создали «десять тысяч волн, обращенных вспять»?!

Чу Ваньнин приподнял веки и смерил его равнодушным взглядом, после чего глотнул еще чая и медленно проговорил:

— А почему бы и нет? Именно это я и берусь утверждать.

На лице Ли Усиня проступило явное недоумение.

— Заклятие «десяти тысяч волн, обращенных вспять» создал именно я.

Ли Усинь лишился дара речи.

Стоило Чу Ваньнину произнести эти слова, как все присутствующие разом застыли в изумлении, в особенности ученики школы поместья Битань: те стояли с такими лицами, будто их поразило молнией!