Книга Миры в моём сердце, страница 96 – София Дэмир

Мама на диване играла с Миланой, отец, сидя в кресле, читал что‑то по архитектуре. В молодости он был неплохим архитектором, и интерес к профессии не угас и по сей день.

Внезапно посреди комнаты возникло сферическое свечение, не на шутку напугавшее домочадцев. Промелькнула мысль: уж не шаровая молния ли? Но через секунду об этом забыли, потому что из шара вдруг вышла Камилла. У неё был измождённый вид, она ещё больше похудела, под глазами появились круги.

Увидев ту, о ком она не переставала думать все последние месяцы ни на секунду, мать обомлела и лишилась дара речи. Камилла кинулась к ней и крепко обняла её и Милану. Она обнимала и целовала их и не могла перестать, зная, что это, возможно, в последний раз. За время отсутствия Камиллы Милана отвыкла от неё: она не плакала, но и не прижималась к матери, а молча, внимательно и серьёзно рассматривала её большими серыми глазами, не выдавая никаких эмоций. Чего нельзя было сказать о Камилле: по её лицу текли слёзы, голос дрожал.

— Мама, я жива! Со мной всё в порядке. Я не могу вам сейчас ничего рассказать, и у меня очень мало времени. Просто хочу, чтобы вы знали всегда, что я очень вас люблю и сделаю всё возможное, чтобы вернуться!

Отец Камиллы всегда был человеком сдержанным. Кажется, его абсолютно не смутила светящаяся сфера посреди комнаты и столь необычный способ появления дочери. Он поправил очки на переносице и, посмотрев на исхудавшую Камиллу, произнёс недовольно:

— А я смотрю, гастрит ты себе всё‑таки заработала!

Камилла стояла с Миланой на руках и улыбалась сквозь слёзы:

— Папа, привет. Не переживай. Всё хорошо.

— Как хорошо? Раньше ты, не жалея себя и своего здоровья, днём и ночью спасала людей в своей реанимации. А сейчас, я смотрю, тебе и этого недостаточно, и ты решила спасти весь мир целиком?!

Улыбка сошла с лица Камиллы, взгляд стал испуганным:

— Что?! Папа, а как ты?.. – еле выговаривая слова, произнесла она.

— Как я понял? Я, конечно, уже старик, но из ума ещё не выжил. Могу провести причинно-следственную связь, увидев измождённую дочь, средь бела дня выскочившую из портала, – ответил отец.

— У меня очень мало времени. Я хочу, чтобы вы знали, как я вас люблю. Очень скоро всё будет хорошо, – сказала Камилла, передавая Милану на руки матери.

Сфера снова засветилась за её спиной. Камилла повернулась и вошла в портал, который тут же беззвучно схлопнулся за ней. Мать застыла в центре комнаты с Миланой на руках, так и не проронив ни слова из-за шока. Ей казалось, что всё увиденное было лишь игрой её воображения, обезумевшего от разлуки с единственной дочерью.

— Присядь, дорогая, не заслоняй телевизор, – попросил отец.

Он вновь поправил очки на переносице, перевернул страницу книги, которую держал на коленях, и тихо произнёс:

— У неё. Всё. Получится.

Мать, всё ещё шокированная, посмотрела на него испуганным взглядом:

— Ты правда так думаешь? – спросила она.

— Конечно. Это же наша дочь. Если она сказала, что сможет, значит, сможет. Разве было когда‑либо по-другому?

— Но, родной, она собирается – что? Спасать мир?!

Всё только что услышанное не укладывалось в голове, предположения одно другого страннее проносились в мозгу. Не было ли всё это галлюцинацией? Ей казалось, что она пробудилась от страшного сна и пытается отделить его от яви.