Книга Я, ужасающий, страница 75 – Кейтлин Розакис

— Тем лучше, – сказала Тервин. – Капелька опасности всегда привлекает больше народа.

— Но… я… они… что?!

— Люди глупы, – заявила мэр. – И им нравится вкус приключений. Они не думают, что с ними может случиться что-то плохое.

— Ты собираешься просто принять это как должное? – ошеломленно спросил Гэв. – Орду образчиков добродетели, наемников и четырехкратное увеличение числа Темных Магов?

— И чесночную ярмарку, – напомнила ему Тервин.

— Это я и имею в виду! Ты выводишь бесстрастие за рамки стоицизма, превращая его в жажду смерти! В смертный приговор!

Женщина едва заметно вздохнула, дернув бровью, заставив Гэва почувствовать себя нерадивым школьником.

— Милорд, вы знаете, сколько Темных Магов сменилось в этом замке?

— Я…

Он моргнул, не уловив логики. Конечно, он знал, что не сам построил это уродливое сооружение, но никогда не задумывался о том, сколько у него было предшественников. Сохранились какие-то обрывки воспоминаний о победе над предыдущим обитателем замка, но дальше он не углублялся. Что ж, это могло объяснить разнообразие почерков на бумагах в кабинете. И, возможно, некоторые из наихудших проектных решений. И почему прислуживают в замке идиоты-гоблины, а не идиоты-люди. И сказать кое-что об удивительном разнообразии внешности жителей деревни. Поколения колдунов со всего континента – и каждый привозил с собой слуг, заложников, возлюбленных, детей. Проводил эксперименты. Вливание новой крови.

— Не совсем. Нет.

— Сорок три и одна треть, – сказала Тервин. – С тех пор, как мы начали вести учет.

— И одна треть?

— Дешлу Вертлявую рассекло натрое облако мечей, призванное Исталем дель Фиагро, но ее левой руке удалось самостоятельно захватить и удерживать замок в течение четырех дней, прежде чем один из местных паладинов предал ее огню, – процитировала Тервин. – Руку, не замок.

— О. – Гэв вдруг понял, как ему предстоит умереть. Нет, не когда. Никто из них – ну или очень немногие – не знали когда. Но он был последним в длинной череде, и это, скорее всего, означало, что за ним придет другой.

— Тервины были мэрами на протяжении многих поколений, – напомнила ему женщина. – Мы видели все, что только можно увидеть.

— И поэтому тебя ничего уже не волнует?

Может, это с ним и случилось? Может, когда слишком много знаешь, перестаешь беспокоиться?

— Нет, конечно, волнует, – ответила она по-прежнему бесстрастно. – Но поднимать шумиху тут не из-за чего.

С минуту Гэв свыкался с ее словами, разглядывая одеяло и размышляя, видел ли он этих сов раньше.

— Ты правда думаешь, что это может сработать? – спросил он наконец.

— Я открыта и для других идей. Для тех, которые не предполагают, что мы должны покинуть наши дома и урожай, который нам удалось спасти, чтобы стать беженцами на пороге зимы.

— Возможно, так безопаснее, – предупредил он.

— Мы переживали и худшее.

— Как?

— Ладно, многие не переживали. Тут всегда много беготни, криков и превращений в монстров. Но некоторым все же удается.

— Почему вы вообще остаетесь здесь?

— Ну, народ пытался массово уехать трижды. Темному Магу, занимающему замок, обычно такое не нравится, и за сим следуют уже упоминавшиеся беготня, крики и превращения в монстров.

— А ускользать по одному?

Тервин пожала плечами.

— Бывает. Но трудно найти новый дом, если люди знают, откуда ты. В соседних деревнях мы бросаемся в глаза, не растворяясь среди других. Но если кому-то удается уйти, что ж, Темные Маги не единственные, на кого нападают или кто, заскучав, ворует народ из деревень. В итоге все опять же заканчивается беготней и криками. Или голодом и рыданиями.