Книга Белый Сокол, страница 18 – Софья Соломонова

Ему оставалось только смотреть, как пьяный старший брат вертит в руках его любимую вещь.

— Знаешь, что я думаю? А? Отец слишком много тебе позволяет, сопляк. Раз так, то я преподам тебе урок! – С этими словами Орта открыл книгу и резким движением вырвал из нее сначала один лист, затем второй, третий…

Рю хотел броситься к брату, дать ему отпор, но он все еще сидел в углу библиотеки как маленький мальчик и ничего не мог сделать. Когда уже не меньше половины изорванных листов книги оказались на земле, Рю почувствовал текущие по щекам слезы. Заметил их и Орта. И рассмеялся.

Смех брата эхом отдавался в ушах Рю, лишь увеличивая боль от унижения и потери любимой книги. Смех все усиливался, заполняя все окружающее пространство, как будто раздаваясь со всех сторон одновременно, оглушая и дезориентируя. Но вдруг сквозь эту какофонию прорвался голос:

— Проснись!

Рю открыл глаза и резко сел на кровати, тяжело дыша. Из окон мансарды магазина Клода в комнату проникал слабый свет луны.

Сон. Всего лишь сон.

Рю поднял руку, чтобы протереть глаза, и понял, что они мокрые от слез.

Снова этот кошмар.

С тех пор, как «Дорога к мечте» пришвартовалась в порту Парта, прошел уже почти год. И хотя за это время Рю под чутким руководством Клода удалось освоить альбийский и роальский так, что у него не возникало никаких проблем в общении с местными жителями, уверенности Рю это не прибавило. У него все еще не было никакого плана, что делать дальше. Более того, он обнаружил, что, несмотря на все его хорошее произношение и вежливость, местные жители смотрят на него с подозрением и относятся к нему совсем не так, как к своим соотечественникам.

Чем ближе к своему завершению подходила работа над монографией Клода, чем больше сердце Рю сжимала тревога. Поначалу тревога не сильно напрягала юношу, существуя где-то на задворках сознания в форме привычного злого внутреннего голоса, рисующего картины безрадостного будущего. Но время шло, час икс приближался, и тревога все нарастала. И тогда пришли кошмары. Призраки из прошлого, от которых Рю так хотел сбежать, приходили к нему ночами, чтобы продолжить мучения, прерванные его отъездом. Издевательства Орты, разочарование отца, телесные наказания Роуты и насмешки всех и каждого в поместье Омано – все то, что он так хотел оставить позади, настигло Рю и за океаном. И теперь бежать было некуда.

Даже спустя несколько минут после пробуждения Рю все еще не мог совладать с дыханием. Ему казалось, что он задыхается, он хватал ртом воздух, но это не приносило облегчения. Он встал с кровати и настежь открыл одно из мансардных окон. Ледяной ветер тут же влетел в комнату, пробирая до костей, но дышать стало чуть легче. Вдруг Рю поймал на себе чей-то взгляд. Он огляделся и увидел на ветке дерева, нависающего над домом Клода, снежно-белого сокола, который будто светился в свете луны. Птица внимательно и как-то озабоченно смотрела на него, чуть наклонив голову набок.

«Удивительно, – подумал Рю, – опять этот сокол».

«И ничего удивительного, кто-то же должен был тебя разбудить», – последовал ответ.

Ответ?

Рю отшатнулся от окна, вновь ощущая недостаток кислорода. Это был не его внутренний голос, а другой, незнакомый, чужой. Наверное, так и выглядит безумие.