Книга Белый Сокол, страница 115 – Софья Соломонова

Тиилю было больно видеть Рю в таком состоянии. Наблюдая за ним, он был готов выть от бессилия. Но это бы тоже не помогло. Поэтому каждую ночь, когда Камилла отсылала Рю обратно в его крошечную палатку, Тииль повторял свои попытки достучаться до юноши. Дух не сомневался, что Рю все еще где-то там, блуждает в этом багровом тумане, и его можно спасти от этого проклятия.

Рю лежал на тонком соломенном матрасе и смотрел в потолок. В его глазах не было ни тени былого задора, эмоциональности, которая, может, и раздражала Тииля, но все же была неотъемлемой чертой Рю.

— Рю! – позвал Тииль, ни на что особо не надеясь.

Юноша даже не шелохнулся.

— Рю! – Тииль вложил в это слово все свои силы, которых стало даже меньше, чем раньше.

Но Рю не услышал его.

Тииль попробовал прикоснуться к его сознанию. Его встретил все тот же багровый туман. Дух попытался пробиться сквозь него, осветить его своим светом. Это было мучительно. Его силы едва могли просочиться сквозь барьер между мирами, и каждая попытка их применения вызывала боль. Будто саму его сущность пропускали через мелкое сито. Но Тииль не сдавался. Он не мог позволить такой мелочи встать у себя на пути.

Тонкий лучик света пронзил багровый туман. Рю беспокойно заворочался на своем матрасе. Тииль поддерживал свет из последних сил, превозмогая все нарастающую боль.

— Кто здесь? – Голос Рю звучал растерянно. – Тииль?

— Рю! – крикнул дух, но его свет уже погас, уступая место багровому туману.

Рю успокоился, из его взгляда вновь исчезли признаки интеллекта.

Обессиленный, Тииль отступил обратно в свой мир. Сегодня у него тоже ничего не вышло.

Следующим вечером Камилла вновь приказала привести Рю к себе. Тииль, как обычно, наблюдал за ними. Все еще изможденный вчерашним усилием, он едва мог разглядеть Рю и смутный силуэт госпожи Разрушителей Врат. Камилла представала перед ним не более чем сгустком черных теней, живым воплощением зла, подобным Оравину. Она сидела на кресле, стоящем на берегу реки, а Рю стоял рядом, подобно рабу. Камилла что-то говорила, но Тииль не мог разобрать ее слов.

Вдруг она произнесла что-то, звучавшее как приказ, и Рю опустился перед ней на колени. Тииль даже не сразу понял, что он делает, а когда понял, испытал смесь ужаса и отвращения. Будь он человеком, его стошнило бы. Камилла приказала Рю лизать ее обувь, и юноша беспрекословно исполнил ее волю. Более того, Тииль готов был поклясться, что Рю это даже нравилось.

Это зрелище глубоко ранило Тииля. Ему было невыносимо смотреть на то, как его друг, этот умный, интересный и амбициозный юноша, так унижается перед девчонкой, планирующей принести его в жертву на алтаре разрушения мира. Было невыносимо видеть Рю теперь, когда он забыл сам себя и превратился в жалкого раба или даже хуже, в собаку, лишенную гордости и чувства собственного достоинства. Тииль знал, что, если бы Рю мог сейчас видеть себя со стороны, он бы умер от стыда. Но то был старый Рю. Рю теперешний с удовольствием и благоговением склонялся к пыльным дорожным сапогам своей госпожи, чтобы очистить их своим языком.

Тииль был не в силах смотреть на это. Поддавшись эмоциональному порыву, он стремительно покинул человеческий мир, оставляя Рю одного в плену этой ведьмы. Помочь ему дух все равно был не в состоянии, и он проклинал себя за эту слабость. Но даже в момент отчаяния он не забывал, что однажды сам согласился пожертвовать своими способностями, чтобы сохранить мир.