Книга Наследие Оманоске, страница 106 – Софья Соломонова

Камилла сжала руки вокруг шеи Рю, который никак на это не отреагировал и лишь тупо смотрел на нее в упор. От девушки не укрылось, что его зрачки расширены, а пульс учащен. Оравин хорошо постарался. Мальчишка был заперт в своем желании, буквально ослеплен им.

Нехотя Камилла разжала руки, и Рю закашлялся, пытаясь отдышаться. Еще рано. Выродку Оманоске предстоит умереть ради великой цели. Камилле было даже обидно, что такому отвратительному мальчишке уготована столь великая честь –  отдать свою жизнь за свободу двух миров. Его ведь могли увековечить в легендах как невинного агнца, своей смертью вновь открывшего духам путь в мир людей. От этой мысли Камиллу передернуло.

Она резко поднялась со своего кресла и двинулась к выходу.

— Уже уходишь? –  спросил Рю. То, что он все еще мог говорить, было огромным упущением, но Оравин утверждал, что ничего не может с этим поделать.

Камилла не стала отвечать. Но мальчишка не унимался:

— Ты же еще вернешься?

— Конечно, Рю, –  отозвалась она, изображая Камиллу-дурочку, которая ему так нравилась. –  Я всегда буду рядом.

Она обернулась, только чтобы увидеть глупо-счастливое выражение на лице Рю. Он был похож на щенка. Не хватало только виляющего хвостика.

— А теперь заткнись и не мешайся, –  бросила Камилла и вышла наружу.

Рю поселили в небольшом шатре рядом с ее собственным, в самом сердце лагеря. Кругом сновали люди. Ее люди. Стоило Камилле выйти наружу, как рядом с ней тут же возник один из ее лакеев.

— Госпожа? Будут ли приказания?

Хватило одного полного презрения взгляда, чтобы лакея и след простыл. Разрушители Врат всегда были хорошо организованным сообществом, но Камилле удалось по-настоящему выдрессировать их. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Ведь она была Избранной.

Камилла подошла к коновязи, около которой раздавал указания подчиненным Леб –  ее заместитель, занимавшийся всеми повседневными делами. Леб служил еще ее отцу, и у Камиллы не было причин сомневаться в его верности. Впрочем, она все равно ему не доверяла. Она никому не доверяла.

— Госпожа! –  хором воскликнули Леб и его люди, вытягиваясь по струнке, стоило ей только приблизиться.

Камилла благосклонно кивнула им, и пятеро мужчин чуть расслабились.

— Как проходят приготовления?

— Все по плану, Госпожа. Выдвигаемся завтра на рассвете.

— Хорошо. –  От Камиллы не укрылось, что Леб хочет заговорить, но не смеет. –  Что-то еще?

— Эм… Госпожа, что делать с… пленником?

— А, это… Не волнуйся, Леб, он совершенно безвреден.

— Но, Госпожа…

— Я сказала, он совершенно безвреден. –  Его настойчивость раздражала. –  Найдите ему коня и привяжите к моему. Уверена, он умеет ездить верхом.

— Ваша воля –  закон, Госпожа. –  Леб поклонился, повторив церемониальную фразу, и Камилла оставила его заниматься приготовлениями.

Весна сменилась летом. В предместьях Степи, где находился Парасек, в это время года было жарко, сухо, и нещадно палило солнце. Черное платье быстро нагрелось, и Камилла с отвращением почувствовала, как по груди стекает капля пота. Она поспешила укрыться в своем шатре, где ее уже ждал один из лакеев с большим опахалом.

Камилла подошла к огромному идеально ровному зеркалу. Возить такое с собой было невероятным расточительством, и от Камиллы не укрылось недовольное выражение, промелькнувшее на лице Леба, когда она приказала взять его с собой. Но заместитель не посмел ей перечить. И теперь его Госпожа могла насладиться своим отражением. Камилла удовлетворенно провела рукой по телу, очертив округлости груди и бедер. Черное платье из тончайшего шелка с узором в виде алых бабочек выгодно подчеркивало ее фигуру. Камилла улыбнулась своему отражению. Несмотря на жару и раздражение, которое вызывала в ней необходимость иметь дело с сопливым мальчишкой, она была, как обычно, прекрасна. Ей всегда нравилось любоваться собой, наслаждаться изгибами тела и чертами лица, синевой глаз и блеском волос. Духи позаботились о своей Избраннице –  в мире не было человека прекраснее.