Книга Геворг Марзпетуни, страница 96 – Мурацан

И он унесся мыслью к тем временам, когда этими местами еще владел патриарх Гегам со своими сыновьями, родичами и приближенными; тогда здесь слышалась только родная речь, люди не страдали под чужеземным игом. Он вспомнил то счастливое время, когда могущественный Трдат правил всей страной. А ныне?.. Озеро и остров были поместьем сюнийских князей, которые находились под покровительством армянского царя. Но если арабы окружат остров, если их дикие полчища ворвутся в монастырь, разграбят его святыни, истребят духовенство, возьмут в плен католикоса, – кто сможет устоять перед ними?..

Эти мысли не давали покоя католикосу.

— Неужели мы и здесь не в безопасности? – обратился он к епископу.

— В безопасности, доколь десница господня осеняет нас, – ответил тот.

— Но осеняет ли?

— Нам, смертным, это неизвестно. Можно только надеяться, что среди многочисленной братии найдутся безгрешные, благодаря которым господь избавит нас от бед.

«Если найдутся там десять, не погублю и десяти ради», – так сказал ангел божий Аврааму, когда шел разрушать Содом. Но найдутся ли среди нас десять праведников?..

Не успел патриарх произнести последние слова, как со стороны Цамакаберда показался плот, плывущий к острову.

— Кто это пожаловал к нам в такую рань? – спросил католикос.

— Вероятно, богомольцы.

Но католикос, которого беспокоило любое движение вокруг острова, сейчас же вернулся в свои покои, поручив епископу выяснить, кто едет.

Через полчаса служитель патриарших покоев в Двине, диакон Теодорос, был принят католикосом. Он сообщил, что военачальник Бешир с большим войском идет на Севан.

Католикос побледнел.

— И здесь нет мне покоя? – воскликнул испуганно он и, обратившись к епископу Сааку, сказал:

— Видишь, владыка? Значит, среди нас нет даже и десяти праведников!

— Может быть. Но мне кажется, что бог губит праведника вместе с нечестивым, как говорил Авраам.

— Кто же этот нечестивец?

— Как знать? Быть может, тот, кто считает себя праведником. Быть может, все эти бедствия ниспосланы на нас из-за какого-нибудь Онана^[17].

— Но кто же этот Онан? Где он, скажи, и мы бросим его в озеро. Быть может, этим мы смирим гнев господен.

Епископ не ответил.

— Почему ты замолчал, владыка? – спросил католикос.

— Где этот Онан и кто он – мне неизвестно. Каждый человек, оглянувшись на свои деяния, может сказать, далек ли он от того, чтоб стать Онаном. Но я знаю одно: католикос должен удалиться с Севана, чтобы участь айриванских отцов не постигла и здешнее духовенство.

Католикос понял епископа и глубоко вздохнул.

— Значит, в моей стране нет угла, где бы я мог приклонить голову, – промолвил он и, обращаясь к диакону, спросил: – Что говорят обо мне в Двине?

— Твое решение, святейший владыка, никто не считает неблагоразумным, но говорят, что если бы ты оставался в своем престольном городе, востикан не осмелился бы тебя преследовать.

— В моем престольном городе? Хорошо. Через два дня я буду там. За два дня мы доедем, как ты думаешь, владыка? – обратился патриарх к епископу.

— В Двин?

— Нет, в крепость Бюракан. Это ведь тоже мой престольный город. Недалеко оттуда и кафедральный собор. Востикан знает, что Бюракан мое поместье, у меня там церковь и замок, где я провожу большую часть года.

— Мы можем прибыть в Бюракан через два дня.