Книга Геворг Марзпетуни, страница 92 – Мурацан

Давно уже их взгляды перестали быть невинными, давно уже в них сверкали искры любви, которые жгли и палили их сердца. Впрочем, во дворце этого не замечали еще. Но когда благодаря злосчастным обстоятельствам царская семья переехала в Гарни, а князь Геворг отправился в У тик, для юной четы настали счастливые дни. Оба они жили сейчас в замке. Несмотря на то что Гор большую часть дня проводил вне крепости, он находил время для посещения дворца. Он часто, без достаточной к тому причины, бывал у царицы или у сюнийской княгини, надеясь встретить там Шаандухт, а когда ему это не удавалось, огорчался. Царица видела эти тайные переживания и молча забавлялась. Иногда она шутя напоминала юноше о Шаандухт. Гор краснел и опускал голову, как стыдливая девушка. Он не осмеливался открыто признаться в своих чувствах.

Вот почему царица так изумилась, когда, дойдя до площадки, узнала голоса Гора и Шаандухт.

О чем беседовали влюбленные?

— У меня подкашивались ноги, когда я шла сюда, – говорила Шаандухт. – Я никогда так не боялась.

— Почему? Разве ты совершила преступление?

— Конечно. Всякое дело, которое совершается тайно, – преступление. Я хотела пройти мимо террасы так, чтобы царица-мать не заметила меня.

— Царица? Разве она в летнем дворце?

— Да. Она сидела на скамье грустная и задумчивая. Почему она так грустит, Гор? Сердце мое сжимается каждый раз, когда я ее вижу.

— Сам не знаю. Говорят, у нее какое-то горе, но его скрывают от нас.

— Никто не скрывает. Что может быть ужаснее, чем слепота отца и брата, смерть несчастной матери…

— Конечно, нет ничего тяжелее.

— И быть может, это – самое ужасное…

«О, как невинны, как счастливы вы, дорогие дети! Только бы вам не знать никогда такого горя…» – прошептала царица, прижимая руку к сердцу.

— Сердце мое ликует, когда вижу тебя, – продолжал Гор. – Самая большая слава не может сравниться с той радостью, какую я испытываю в эту минуту. Но если ты так волнуешься, я готов отказаться от этой встречи.

— Отказаться? Но разве я могу? Разве у меня хватит терпения? С того дня, как ты стал работать в ущельях, я почти не вижу тебя. Ты рано утром уходишь из замка и возвращаешься только вечером. Когда же и где мне видеть тебя? Каждый день я поднимаюсь на башню замка и, стоя там, часами смотрю вниз на ущелье, где ты работаешь вместе с воинами. Я напрягаю зрение, стараюсь увидеть тебя, но еле различаю перо и серебряное украшение на твоем шлеме, которое блестит на солнце. О, как мне хочется в эти минуты стать птицей и полететь к тебе, чтобы только посмотреть на тебя… отереть рукой твой разгоряченный лоб… Но к тебе летит лишь моя душа, а я остаюсь, запертая в башне, как птичка в клетке… Тяжело, Гор… Говори, почему ты замолчал?

— Говори ты, моя прекрасная Шаандухт, говори только ты! Твой голос приятнее журчания ручья, приятнее, чем утренняя соловьиная песня…

— Я больше не в силах была терпеть. Это очень мучительно, потому и решилась на этот смелый шаг… Прости меня, Гор, если я поступила слишком смело. Ты не знаешь, как много я выстрадала…

— Простить? Разве любить – это преступление? Ты послушалась своего сердца.

— Вот уже несколько дней я вижу, что, возвращаясь из ущелья, ты поднимаешься на скалы и через эту площадку проходишь к нашей башне. В это время я уже бываю в опочивальне и смотрю сквозь узкое окно на тебя.