Книга Геворг Марзпетуни, страница 71 – Мурацан

Он вместе со своими князьями вошел в царский шатер в то время, когда царь совещался с Геворгом Марзпетуни и сепухом Ваграмом.

— В войсках, великий царь, начался ропот, который все растет и принимает угрожающие размеры. Как прикажете действовать? – спросил он царя.

— Я понимаю. Ропщут воины-егеры? – спросил царь.

— Да, великий царь.

— Какие же у них требования?

— Требование самое простое и естественное.

— А именно?

— Они просят воды, государь, воды или…

— Или?

— Или приказа сдать оружие противнику и выйти из этой ловушки.

Царь после минутного молчания проговорил:

— Это требование неосуществимо и несправедливо.

— Как? Великий царь, неужели люди не имеют права на глоток воды, если они испытывают жажду? – удивленно и насмешливо спросил князь.

— Нет, – ответил царь сурово. – Вас, вероятно, удивляет мой ответ, – продолжал он, – но я не сказал ничего удивительного. Тот, кто в безводном месте требует воды, предъявляет неосуществимое требование. Тот, кто ценой сдачи оружия ищет свободы, совершает низкий поступок.

— Что же нам делать? Погибнуть? Лучше унижение, чем смерть!

— Нет! Лучше умереть, чем унизиться, – ответил медленно царь.

В шатре на минуту воцарилось молчание. Ответ царя смутил начальника, он осекся. Но из группы князей выступил вперед юноша:

— Великий государь! Честь воина состоит не только в его храбрости, но и в его искренности. Поэтому прошу тебя не огорчаться, если я осмелюсь высказать правду, сокрытие которой равно, по-моему, измене.

— Говори, – сказал царь.

— Мы пришли сюда помочь тебе по приказу нашего императора, и мы выполнили бы свой долг, если бы имели возможность. Но судьба, а может быть, наша недальновидность, загнала нас в эту западню. Жажда мучит многочисленное войско, меч врага разит нас. Прорваться мы не можем, потому что нет дороги. А умереть мы, конечно, не хотим. Остается только одно: сдать оружие и этим спасти себя для наших семей…

— Спастись ценой позора? – прервал князя царь.

— Этот позор нас не коснется. Мы гости в вашей стране и должны воевать ради чужой славы. Следовательно, ни слава победы, ни позор поражения нас не коснутся.

— Так что же?..

— Вы или должны указать нам путь, как мы можем выполнить свой долг, или согласиться с нами – сдать оружие противнику.

Царь долго смотрел на молодого князя, затем обвел глазами присутствовавших. Все молчали в ожидании его ответа.

— Вы пришли сюда по повелению вашего императора, пришли под егерскими знаменами, – начал царь тихим, спокойным голосом. – Вы явились помочь армянскому царю, как этого требует договор, заключенный между вашим императором и моим покойным отцом. Выполнив свой долг, вы докажете, что умеете уважать себя. Бежав же отсюда, вы оскорбите вашего императора и опорочите свое знамя. Что касается сдачи оружия, то этого я сделать не могу. Царь Ашот много раз сталкивался с неудачами, много раз его осаждали враги и изменники, но никогда ему не приходила в голову мысль о том, чтобы сдаться врагу. Я могу с мечом в руке и копьем в груди пасть и умереть, но унизиться и сдать оружие врагу – никогда! Вы заботитесь о спасении вашей жизни, а я – о спасении моей чести. Как видите, цели у нас разные. Поэтому мы не должны мешать друг другу. Если человек падает, удержать его невозможно. С этой минуты вы свободны в своих решениях. У армянского царя найдется еще несколько десятков храбрецом, которые готовы будут умереть вместе с ним. Но когда вы невредимыми доберетесь до своей страны, скажите вашим женам и детям, какой ценой вы купили себе жизнь. Эта новость, наверно, порадует егерских женщин.