Книга Геворг Марзпетуни, страница 148 – Мурацан

— Несколько месяцев тому назад, великий государь, мы в Гарни благословили обручение князя Гора с твоей приемной дочерью, княжной Шаандухт. Мы решили обвенчать их, как только арабы будут изгнаны из нашей страны и воцарится мир. Это условие сегодня выполнено. Правда, арабы еще не изгнаны из Армении, но их силы уже подорваны: они просят мира. Прикажи нам начать свадебные торжества, и потеря князя Гора будет возмещена.

— Будь здрав, сепух! Более мудрого совета нельзя было дать! – воскликнул царь. – При нашем дворе давно не было празднеств. Пусть с завтрашнего дня начнутся приготовления. Тем более что сейчас в Еразгаворсе и дяди княжны, и сюнийское войско.

Князь Марзпетуни встал с места и поблагодарил царя. А Гор, зардевшись от смущения, опустился на колено и горячо поцеловал царю руку.

На следующее утро было подписано мирное соглашение. Скрепив своей печатью, царь передал его посланцам востикана вместе с дарами.

А через несколько дней в великолепном храме Спасителя, выстроенном царем Смбатом, происходило венчание князя Гора с княжной Шаандухт. На этом торжестве присутствовали царь, царица, вся царская семья и армянские князья. Согласно обещанию, данному в Гарни, крест над молодыми держал Ваграм. В своем блестящем вооружении и в праздничной одежде он производил величественное впечатление. Что касается князя Гора и княжны Шаандухт, то они были прекраснее всех собравшихся здесь юношей и девушек.

Свадебные торжества продолжались несколько дней. Весь Ширак вместе с войсками принял участие в веселье двора.

* * *

Шел 925 год, и благодаря мирному соглашению Армения вкушала полный покой.

Союзные князья вместе со своими войсками уехали из Еразгаворса. Один только князь Марзпетуни не возвращался в крепость Гарни, где давно уже находились Гор с молодой женой и матерью-княгиней.

— На предложение царя вернуться к семье князь ответил:

— Час моего покоя еще не настал.

— Как это понять? – спросил царь.

— Я еще не выполнил своего долга, – сказал князь.

— Ты сполна расплатился, – заметил царь. – Вот уже скоро два года, как ты в постоянных заботах. Ты освободил меня от преследования мятежников, ты трудился над объединением князей, ты создал заново войско, ты победил врагов, разогнал полчища арабов, примирил меня с Абасом, нагнал страх на двинского востикана и заставил его просить у меня дружбы. Что еще тебя тревожит?

— Самое главное, государь.

— Что же?

— Моя клятва.

— Какая клятва? – изумленно спросил царь.

— Та, которую я дал в Гарни на могиле святого Маштоца в присутствии воинов обета и населения Гарни.

— А именно?

— Не возвращаться в лоно своей семьи, не входить под свой кров, пока не изгоню последнего араба из страны.

— Зачем же тогда ты позволил мне примириться с востиканом, раз ты давал такую клятву?

— Я решил, что лучше быть изгнанником, чем жертвовать нашими воинами.

— Но ведь ты и раньше намеревался идти на Двин, – заметил царь.

— Тогда я надеялся на своих лазутчиков, которые вместе с католикосом должны были вступить в Двин.

Царь замолчал и задумался. Он знал князя. Знал, что, храбрый и непреклонный с врагами, Марзпетуни нежно привязан к своей семье. Каждый родитель ждет дня, когда его сын будет сочетаться достойным браком. Для князя настал такой день, но неумолимая судьба не разрешила ему вернуться в свой дом, видеть счастье сына и окружить его отеческой заботой.