Книга Геворг Марзпетуни, страница 143 – Мурацан

Если царь во многом виновен, то разве он сам, Абас, безгрешен? Каково ему видеть брата в таком унижении, видеть Ашота, героя и победителя, в монашеской келье?

Эти мысли так расстроили Абаса, что глаза его наполнились слезами.

— Я так горячо прижму его к сердцу, что он забудет свои печали. – прошептал Абас.

Когда лодки пристали к берегу, телохранители царя уже ждали их. Они пришли встретить князя. Но, увидя с ним царского брата, который милостиво с ними поздоровался, они огласили воздух радостными криками: «Да здравствует царевич!» Затем вновь прибывших проводили в верхний замок, где жил царь.

Царь Ашот, не ждавший Абаса, увидев его с Марзпетуни, чрезвычайно обрадовался. Он забыл и свой сан, и обиды, нанесенные ему братом. Он помнил только, что Абас его брат, единственный на земле родной человек, и сам поспешил ему навстречу. На зеленом косогоре братья встретились. Восклицания: «любимый брат!», «любимый государь!» были заглушены горячими объятиями и поцелуями.

Князь и остальная свита, стоя на холме, молча смотрели на эту трогательную встречу. Многие прослезились. Всем было известно, сколько бедствий произошло в стране из-за ссоры двух братьев и как много можно было ожидать от их примирения.

Царь от сильного волнения так ослаб, что еле поздоровался с остальными. Он пожал руку Марзпетуни и сказал:

— Я так тебе обязан, князь, что хотел бы жить только для того, чтобы отблагодарить тебя по заслугам.

— Живи для своего престола и родины, государь! Князь Марзпетуни – твой слуга. Он только выполняет свой долг! – ответил Марзпетуни.

Затем они поднялись в замок, где царица радостно встретила своего деверя и князя Марзпетуни.

В царских покоях зазвучали веселые голоса и смех.

Скоро на остров прибыли остальные войска, и Севан ожил – князь приказал устроить праздник примирения. В этот день монашеские кельи опустели, даже духовные отцы забыли свои молитвы, и старая сюнийская крепость приняла праздничный вид.

Когда прошли первые дни празднеств, царь пригласил к себе брата Абаса и в присутствии царицы и князя Марзпетуни сказал ему:

— Я давно желал протянуть тебе, моему наследнику и брату, руку примирения, видя, как много терпит страна от нашей ссоры. Но право старшинства и царское самолюбие не позволяли мне смириться перед младшим братом… Я хотел, чтобы ты пришел ко мне, ждал, чтобы ты первый произнес слова примирения. Не знаю, прав ли я был… Когда человек жаждет жизни, он со страстью отдается подобным суетным чувствам. Но мои надежды не исполнились, ты не пришел ко мне, и я глубоко опечалился, видя тебя таким непреклонным. Не прошло и года, счастье отвернулось от меня, желание жить умерло в моем сердце… Но оставим все это. Когда мой лекарь сказал мне, что рана моя неизлечима, я прославил бога, давшего мне повод примириться с тобой. Благодарю тебя, дорогой Абас, что ты принес мне поцелуй родного брата. Он дороже всех поцелуев в мире. Увы, почему люди слишком поздно понимают это?..

Взамен отдаю я тебе с сегодняшнего дня свою корону и престол, завещанные мне нашим отцом. Передаю тебе это как единственному наследнику моему и царицы… Наследуй их с благословения божьего, народного и нашего.

Произнеся последние слова, царь посмотрел на царицу с состраданием и, обращаясь к Абасу, продолжал: