Онлайн книга «Раны Армении»
|
Горцы много раз просили, со слезами молили его, чтобы он остался у них, говорили, что сами поедут и упросят князя, чтоб он назначил его их юзбаши, старшиной, что всей душой ему предадутся: пусть весь мир знает, что у армянского парода есть сердце, что храброго человека у армян почитают, как бога. И в тот вечер все они, и стар и млад, собравшись вокруг него, только и повторяли, только и твердили, что уйди он от них, – и мир будет для них разрушен, глаза уж не смогут смотреть на солнце, сердце не узнает более радостного дня. Слушая его рассказы, они так живо представляли себе все с ним случившееся, что готовы были в воду броситься, день и жизнь их омрачились. Как отзывались они на каждое слово, исходившее из уст Агаси! Каким языком об этом расскажешь? – только сердцем разве поймешь. Он увидел, что простодушные горцы только одного и хотят – его слушать всю ночь, не отходя, сидеть возле него Иные даже положили голову ему на колени и глядели ему в глаза, поглощенные вниманием. Девушки и молодицы тоже стояли у входа и вздыхали. Агаси незаметно дал знать ребятам, чтоб они снарядили коней, – утром-де он должен выехать на охоту, – велел им сойтись в шатер, соснуть немного, отдохнуть и все иметь наготове. Сам он тоже склонил голову, делая вид, что сон его клонит, – народ разошелся, все пожелали ему доброй ночи и каждый отправился в свой шатер. Как только заалел восток и облака стали подымать головы выше гор, ребята оседлали коней, одели оружие и доспехи, явились и стали у входа. Конь Агаси мотал головой и бил копытом землю. От цветов да от горной воды он так нагулял мяса, что его распирало. Пока горцы еще не вставали доить коров и овец, гости попрощались с ними, повернули коней и полетели. Сколько очей восхищались, глядя им вслед! Сколько сердец говорили сами себе: блажен, у кого такие сыны, такие зятья! Как только поднялись они в гору, едва Агаси окинул взглядом горы и ущелья, где так часто бродил, знакомые взору цветы и потоки, кочевья простодушных горцев, так свято его почитавших, сердце его умилилось, глаза наполнились слезами, и он запел тихим, нежным голосом такое баяти: Прощайте, горы-ущелья, и вы, Потоков струи меж цветов, травы! Красотки-армянки, честь молвы, Я вас оставить обязан, увы! Агаси, быть может, от вас уйдет, Под кровом у вас Агаси не уснет, Он запаха вашего – не вдохнет, Не слыша вас, от тоски умрет. Да будет же гость достоин, доколь В груди подавляет он сердца боль, Когда он у вас, вдали же – хлеб-соль Будет вспоминать и в последний час. Ах, ногу б сломать, не ходить бы сюда, Ваших милых лиц не видать никогда! Кабы всем, как вы, быть чистым всегда, Вкушать от плодов честного труда! Из рапы сердечной слово рвалось, — Его сохраните, заросли роз, Для дев, что за нежные руки держась, Гуляют, сидят под сенью у вас. Краса моих гор, ручьи, родники! И вы, в лугах голубые цветки! Вас девы сорвут, украсят платки, На грудь приколют, сплетут венки. Друг дружке скажут: меня не забудь, На память цветок положи на грудь! — Передайте им печали мои, — Не вас ли поят моих слез струи? Благословенье мое, прошу, Вы им передайте, пока дышу. Скажите, что век не забуду их, Любить всем сердцем я буду их В душе храню их любовь, красу, С собой в могилу их унесу. Господь, молю, пошли им добра, Прощайте, о горы! Идти пора! |