Книга Дневник эльфийки, страница 44 – Марина Колесова

В голове билась только одна мысль: «Я должна выжить… должна… а вот потом… потом я найду способ расплатиться со всеми».

Наконец он отпустил меня и шагнул к столику с медикаментами. Вскрыл какую-то ампулу, распечатал шприц.

— Маленький укольчик, дорогуша, чтоб знать наверняка, что у тебя не будет желания больше бегать, – тихо проговорил он.

— Я и так буду послушна, – едва слышно выдохнула я.

— Не пугайся. Это лишь четверть дозы… чуть-чуть поболит и пройдет.

Я не стала больше просить, и покорно чуть повернулась, давая ему возможность сделать укол.

Боль пронзила такая, что я невольно застонала.

— Ладно, ладно… не канючь, говорю же, это лишь четверть дозы, – врач похлопал меня по бедру, а затем выкинув шприц и расстегнул ремни, стягивающие мне руки: – Поднимайся, дорогуша.

Я попыталась привстать и не смогла. Нога онемела, и её ломило так, что слезы наворачивались на глаза.

— Ну надо же какая неженка, – врач усмехнулся и, шагнув к одному из шкафов, стоящих вдоль стены, достал оттуда и бросил мне пижаму. – У нас тут нет сестер милосердия, поэтому если не хочешь, чтоб тебя лишний раз лапали санитары постарайся самостоятельно одеться.

Меня бросило в жар. То ли от стыда, то ли от лекарства, которое он мне ввел. Закусив губы и стараясь не опираться на онемевшую ногу, я под его насмешливым взглядом кое-как села и оделась.

Он подвез мне кресло на колесах.

— Перебирайся, дорогуша.

Я, опираясь лишь на одну ногу и активно помогая себе руками, неловко уселась в кресло. От собственного бессилия и боли слезы уже потоком текли у меня по щекам.

— Так больно? – врач удивленно приподнял кончиками пальцев мое лицо.

— Очень, – тихо и подавленно выдохнула я, стараясь придать моему взгляду покорное и заискивающее выражение.

— Если действительно будешь паинькой, больше колоть не буду, – пообещал он и вывез меня в коридор.

В коридоре нас ждал санитар.

— В седьмую палату ее, – кивая на мое кресло, проговорил врач.

— В седьмую? – удивленно переспросил тот.

— Да, – подтвердил врач и, подтолкнув к нему кресло, добавил: – И повышенный режим безопасности, сам же видел девочка боевая. Хотя есть надежда, что сообразительная и нарываться не станет. Однако подстраховка еще никогда и никому не вредила.

Уже около недели меня держали в этой клинике, а может и больше. Я сбилась со счета. В моей палате не было окон. Постоянно горел мертвенно-синий свет, и играла тихая заунывная музыка. Ориентировалась я лишь по посещениям врача и санитаров. Из палаты меня не выпускали, развязывали лишь в присутствии санитаров. Причем если развязывали руки, оставляли связанными ноги и наоборот. Санитаров приходило двое. Один, который меня привез в палату, а второй, тот который первый на меня напал в гараже. Впервые увидев в своей палате его угрюмую физиономию, на которой легко читалось отсутствие интеллекта и склонность к садизму, я испугалась, подозревая, что «маэ-гери» просто так он мне не спустит… и, в общем-то, оказалась права. Он не без удовольствия раздел меня и сильно отшлепал своей огромной ручищей, а потом запеленал как младенца в холодные мокрые простыни и надолго оставил.

Ощущение было мерзопакостным. Я ощущала свою полную беспомощность и жалкость. Пришедший врач, увидев меня в спеленатом состоянии не смог сдержать усмешки: