Книга Тетрадь в косую линейку, страница 809 – Марина Колесова

— Голого зачем на сцену выводил? Унизить ещё больше захотел?

— Не без того. Заодно проверил, как выполняет приказы. Будет ли протестовать. Всем остальным показал, сколь он жалок в таком состоянии, и что если до того на репетициях ему слушаться меня не нравилось, сейчас вынужден слушаться вот так публично. Желающих пойти по его стопам с тех пор не наблюдалось.

— А как же сестра горничной?

— Там чуточку другая ситуация. С ней у меня действительно секс был. Исключительно добровольный и после её совершеннолетия. Но девочке очень хотелось стать примой и получить возможность диктовать мне условия. Поняла, что я это делать не стану и подала заявление в полицию, что я её насилую уже много лет, и тоже хайп постаралась устроить. Пришлось воздействие применить, и девочка стала видеть насилующих её бесов непосредственно в отделении полиции. Её отправили в лечебницу и уже больше года лечат. Ей стало легче, но она сирота и кроме сестры никого у неё нет. Ей нужен опекун, чтобы её выпустили, поскольку диагноз серьёзный. Я разрешение на опеку сестре не даю. Как-то так.

— А почему не даёшь?

— Смысла не вижу. Я был достаточно зол и её лечение не контролировал. Девчонку залечили хорошо. И куда мне такая? Возможно, когда Лиза надоест, разрешу ей сестру забрать и обеим уехать. Но пока не надоела.

— Прагматично.

— Я по-другому редко поступаю. Хотя бывает. Настроение, положим, хорошее или нашло что-то, могу себе позволить. Почему нет? Я себя не ограничиваю. И тебе не советую. Испытываемая радость и создаваемый в связи этим позитив благотворно влияют на всё.

— А Лиза не возражает?

— Она очень меня боится после случившегося с сестрой, поэтому не спорит. Я пользуюсь.

— Лиза эта та, которая год у тебя?

— Нет. Пять уже. Зоя, это сестра её, которая в клинике, на её свидетельские показания и ссылалась. Хотя как ссылалась, наоборот, обвиняла. Мол, сестра привозила и помогала мне с ней развлекаться. Лиза в ужасе была, а та свою линию гнёт: «сестра с ним в сговоре, живёт за его счёт и всё выполняет». Расчёт был, если и проиграет суд, то известна станет. Потом может интервью всем давать, мол, не поверили ей в суде, я купил суд, и я замучаюсь опровергать её домыслы. Поэтому решил всё кардинально. И авторитета в школе мне это сильно прибавило.

— Почему Лиза ездит к ней?

— Жалеет. Она сразу поверила в её болезнь, поскольку поверить в предательство близких сложнее.

— Тогда почему боится тебя, если в болезнь верит?

— Опасается, что после всего случившегося выгоню её и не буду помогать лечить сестру. Очень старается ничем не огорчить. На совесть и работает, и ублажить старается. Я пообещал, что если всё так и дальше будет или сам отпущу с хорошим выходным пособием, или по завещанию получит.

— Тео, скажи, а как ты на такое реагировал? Тебя это не шокировало?

— После предательства моей будущей матери меня мало что шокировать могло. Здесь я готов к подобному от любого.

— А от меня?

— От тебя? – удивлённо переспросил он и после минутного размышления продолжил: – И от тебя спокойно бы воспринял, поскольку точно бы знал, что это часть какого-то плана. Ты без причины на такое не способна по определению. А вот если бы тебе к примеру сказали, что этим можешь мне же помочь, вот тут ты купиться могла бы. Тот же Золотце к примеру тебе заявил, что владыка твой пригрозил меня души лишить, если демонстративно не предашь ты меня, и ты бы без вопросов это сделала, приняв на себя и моё возможное презрение и мой гнев, и снижение собственного потенциала. Ты такая.