Книга Тетрадь в косую линейку, страница 783 – Марина Колесова

— Нет, что Вы, Виктор Владимирович! Алиночка, солнце моё, извини. Не хотел ничем напрягать. И претензий у меня никаких нет. По глупости сказал. Забудь. Всё будет к твоему удовольствию, моя любовь. Как захочешь, всё так и будет. Не обижайся, – тут же начал извиняться передо мной муж.

Вот не вмешайся в этот наш с Димкой разговор босс, я бы, скорее всего, обиженно фыркнула и демонстративно ушла с праздника. Но босс столь стремительно вмешался и столь нелицеприятно отчитал Димку, что мне стало немного жаль мужа. В кои веки попробовал хоть к чему то меня принудить и нарвался на такой жёсткий отпор, причём даже не мой.

Поэтому я лишь кивнула:

— Не вопрос, Дим. Проехали.

— Иварс, – тем временем обратился к тому босс, – может скажешь тост? А то я смотрю, у Алины от праздничного настроения не осталось и следа. Пожелай нашим дамам чего-нибудь хорошего. Вдруг это улучшит ситуацию.

Иварс поднялся и заговорил о приближающейся весне, цветах и женщинах, как олицетворении любви, романтики и всего самого светлого на земле. Говорил красиво и много. Вот чувствуется в нём менталитет восточного сладкоречивого человека, умеющего обаять любого собеседника. Он обошёл весь стол по кругу и каждой даме сказал что-то приятное. Причём начал не с меня. Меня он оставил напоследок, и в завершении своего тоста высказал мне столько очень удачных комплиментов, что впечатлён был даже босс.

— Алина, я понял, как Иварс сумел к тебе ключик подобрать. Он опасный сладкоречивый змей, – после того как все чокнулись и выпили, со смехом проговорил босс. – Дим, на твоём месте я бы напрягся. Женщины любят ушами, Алина явно рискует влюбиться в нашего соседа.

— Виктор Владимирович, Алина столь праведна и столь жёстко блюдёт нормы морали, что ревновать её абсолютно безосновательно и глупо. Поэтому нет, напрягаться я не стану и тем более не стану хоть как-то пробовать ограничивать её общение с кем бы то ни было. А уж с Иварсом тем более. Он прекрасный честный и порядочный человек. Алине явно интересно с ним. Так зачем же я буду глупой ревностью портить ей удовольствие от подобного общения? Я наоборот поддержу их дружбу, поскольку обожаю, когда моя жена радостна и всем довольна, – отозвался мой муж.

— Браво, Дим! Умыл хорошо. Алинка, извини. Шутка действительно не слишком корректна с мой стороны была. И не по поводу сомнений в твоей добродетели однозначно. Я вообще лишь о чувствах речь вёл. Поскольку чувства, они дело тонкое, часто разуму неподконтрольное, и не всегда вписываются в рамки морали. Хотя с другой стороны даже не вписывающиеся ни в какие рамки чувства это чудесно, они дарят столько позитива, что имеют право на существование, особенно когда не влекут за собой никаких действий, нарушающих общепризнанные догмы.

— Вить, это как, можно считать индульгенцией с твоей стороны и со стороны моего мужа на чувство любви к соседу или как? – не смогла я сдержать ироничного смеха.

— Считай индульгенцией, – с улыбкой, кивнул босс. – Мы столь тебя любим, что рады любым проявлениям твоих чувств. Главное, чтобы ты довольна и счастлива была. Я уже замучился тебя из депрессий вытаскивать.

До этого самого момента безучастно сидевшая подле Вадика Таня, заинтересованно посмотрела на босса и едва слышно осведомилась: