Книга Мевервильский оборотень, страница 30 – Марина Колесова

Каролина испуганно вскочила, намереваясь подбежать к нему, но не успела. К костру вышел епископ и, схватив ее за плечи, рывком развернул к себе:

— Ну что, тварь? Полюбовника твоего я прикончил. Теперь твой черед! Только в отличие от него так легко я уйти тебе не позволю… Перед смертью ты намучаешься вдосталь и будешь молить меня прикончить тебя поскорее…

— Кардинал не спустит Вам того! – хрипло проговорила Каролина.

— А ему и не надо будет мне ничего спускать… от тебя, гадина, лишь мокрое место останется, и я доложу кардиналу, что сделал это оборотень, которого я выследил и убил…

— Значит, не хотите, открыто обвинить, – Каролина зло рассмеялась, – что ж это даже лучше… видно доказательств у Вас маловато… Мальчик не выдержал пыток?

— Деяния Сатаны порой трудно изобличить и рядится он в одежды добродетели столь же непринужденно сколь и во все другие. Похоже, что и ты, как его пособница, столь же ловка. И, кроме того, что ты пособница дьявола, ты еще и змея подлая… Господи, кого же я пригрел у себя на груди… – епископ зло скрипнул зубами.

— Попробуйте меня понять, и я обещаю, Вы не пожалеете об этом, – тихо выдохнула Каролина.

— Ты что дьявольскую сделку мне предлагаешь заключить? Думаешь, я предам Христа ради твоего чертовского очарования? Да я выжгу его… Каленым железом выжгу! От твоей красоты и следа не останется, тварь! – епископ сжал ее плечи так, что она охнула и закусила губы.

— Что не нравится? – зло продолжил он. – Так смею заверить: то, что тебе предстоит вынести, не понравится тебе еще больше.

Он рывком повалил ее на землю и, достав кинжал с зазубренным клинком и сдернув с ее плеч платье, с силой провел лезвием от предплечья до груди.

Каролина закусила губы сильнее и отвернула голову.

— Терпишь? Молодец, запасайся терпением, терпеть тебе долго придется.

Снова взмах рукой и рядом с кровоточащей полосой пролегла еще одна, а потом еще и еще. Каролина еле слышно застонала.

— По-моему славно походит на отметины когтей твоего зверя, – усмехнулся епископ, разглядывая рваные кровоточащие следы от зазубренных краев своего кинжала.

— Может он и зверь по обличью, – хрипло выдохнула Каролина, – а вот Вы, святой отец, зверь в душе. И вряд ли Господь примет Вас в свое лоно с такой звериной душой. Он хоть и любит всех, и прощать всех всем повелел, но тем, кто черен душой, прощенья Его не будет.

— Это тебе прощенья не будет, стерва Сатанинская! Сдохнешь ты в муках, и после смерти гореть тебе в пламени адском! – он с силой сжал ей плечо, пальцами разрывая раны еще глубже.

— Господи, на тебя уповаю, – хрипло выдохнула Каролина, – не оставь меня своею благодатью. Позволь мне хотя бы дитя мое сохранить.

— Да как ты своим языком подлым не подавилась, мерзавка, имя Господа упоминать! Гнусная тварь! Ты предпочла Господу богомерзкого зверя и еще смеешь имя Его святое произносить, чтобы просить за потомство сатанинское. Так вот, знай: я сначала вырежу твоего ребенка и у тебя на глазах на мелкие куски искромсаю, а потом вырву мерзкий язык твой, гадина!

Она ничего не стала отвечать, лишь из глаз медленно потекли слезы.

Еще один взмах руки, и жуткий вопль Каролины пронзил тишину леса, а епископ поднял на руках окровавленного младенца, поднося его к лицу матери.

— Смотри внимательно, тварь, что я с ним сейчас сделаю.