Книга Мевервильский оборотень, страница 25 – Марина Колесова

Так прошло около восьми месяцев, после чего лекарь стал настойчивее требовать, чтобы миледи Каролина хотя бы перестала ездить верхом и использовала карету. Но та была непреклонна, и ее поездки в город верхом хоть и не столь часто, но продолжились, при этом она категорически отказывалась от любого сопровождения кроме собственного пажа.

Тогда герцог в разговоре с братом Алоимусом, когда тот очередной раз наведывался в замок, намекнул, что епископу, как духовнику его дочери, стоило бы немного урезонить Каролину и призвать к благоразумию, запретив до родов покидать замок. Сам герцог после свадьбы дочери предпочитал с епископом не общаться, да и епископ почти перестал посещать замок, поддерживая лишь видимость добрых отношений.

Вернувшись в дом епископа, брат Алоимус поспешил к тому с докладом. На стук никто не отозвался и брат Алоимус осторожно приоткрыл дверь кабинета.

Епископ стоял у окна и задумчиво смотрел вдаль.

— Вы позволите, Ваше преосвященство? – Алоимус нерешительно замер на пороге.

— Да, заходи, – не оборачиваясь, проронил тот.

— Я был в замке герцога.

— И как там обстановка? – пальцы епископа тихо постукивали по оконной раме.

— Все, как и прежде… спокойно.

— Как миледи Каролина? Собирается к нам?

— Миледи – хорошо и приехать собиралась в ближайшее время. Только вот герцог хочет, чтобы до родов она больше не покидала замок, страшась, что ее поездки верхом на таком сроке могут повредить ребенку, и очень надеется, что Вы призовете ее к тому же.

— Он считает, что ребенок важнее совершенствования души ее дочери?

— Герцог боится, что если роды начнутся дорогой, то ребенок может погибнуть. Да и сама миледи Каролина пострадать, поскольку отказывается, чтобы в поездках ее сопровождал лекарь.

— Ну, значит, на то у нее есть причины… – мрачно хмыкнул епископ, – видно не особо она дорожит будущим ребенком.

— Вы что тоже считаете, что раз у миледи ребенок не от мужа будет, лучше, если он не выживет?

— Что??? – епископ обернулся к нему, – что ты городишь? Моя прихожанка ревностная христианка и блюдет все заповеди Христовы.

— Вы ведь знаете, Ваше преосвященство, что я исповедую ее мужа…, – растерянно пробормотал брат Алоимус, – так что к чему Вам передо мной пытаться миледи выгородить? Я, в общем-то, нисколько и не осуждаю ее… когда такие взаимоотношения во славу Божию, то они и не грех никакой… и, конечно же, я никогда не посмею раскрыть эту тайну. Поверьте.

— Это на что ты намекаешь? Это что на исповеди тебе ее муж такого наговорил? – епископ гневно сверкнул глазами и шагнул к брату Алоимусу, который рядом с ним выглядел как хрупкий кузнечик перед грозной птицей, и тут же испуганно залепетал:

— О, я никогда не посмею… ни в чем не посмею Вас обвинить, Ваше преосвященство. Да и доказательств у меня никаких нет. Ну мало ли что этот сумасброд мне на исповеди наговорил… Это он по слабости душевной мог… Я никогда ведь не заикался даже… это просто сейчас к слову пришлось… но я забуду, забуду все… уже все забыл… Клянусь!

— Что он тебе сказал?! – епископ навис над ним словно скала.

— То тайна исповеди… и вообще про Вас он ни словечка и не говорил… я это… по глупости все это сказал… по глупости… Пощадите, Ваше преосвященство… Вы же знаете, как я Вам предан… я б никогда не посмел кому еще… даже полслова не посмел…