Книга Мевервильский оборотень, страница 19 – Марина Колесова

— Вы считаете, что можно заставить совершенствовать душу и стремиться жить по заповедям.

— А у Вас разве иное мнение, брат Алоимус?

— Нет, но мне кажется, Вы взяли на себя не совсем свои обязанности.

— Брат Алоимус, если это намек на то, что я лезу не в свое дело, и Вы можете поставить мне в вину мою попытку влиять на кузена в деле просветления его души, то будьте готовы ответить на вопрос о Вашей состоятельности как его духовника… – Каролина, обернувшись к монаху, раздраженно поморщилась. – Поэтому давайте считать, что я пекусь о его душе, как его ближайшая родственница, и вместо взаимных обвинений будем действовать сообща, дабы исправить то, что есть в нем греховного на данный момент.

— Конечно-конечно, миледи, это очень разумно. Я и не думал Вас ни в чем обвинять.

— Это радует. По-моему с меня достаточно, что я осознала недопустимость моего поведения с епископом. Удовлетворитесь этим.

— Миледи, Вы очень разумная христианка, и не мне Вас учить. Все наставления Вам даст Его преосвященство лично.

— Замечательно, – холодно обронила Каролина, посылая коня рысью, так что и монаху, чтобы не отстать, пришлось сменить шаг на рысь.

Во дворе епископа Каролина, спрыгнула с коня и, спросив у слуги, где епископ, не стала дожидаться, когда о ней доложат. Она стремительно вбежала в библиотеку, где тот работал, и повалилась перед ним на колени:

— Я так виновата, Ваше преосвященство, – выдохнула она со слезами в голосе.

Епископ поднялся и раздраженно махнул вбежавшему следом за Каролиной слуге, чтоб вышел. После чего, дождавшись, чтоб тот закрыл дверь, повернулся к Каролине и холодно спросил:

— Что случилось, дочь моя?

— О, Ваше преосвященство я так раскаиваюсь, так раскаиваюсь… – из глаз Каролины закапали слезы, она прерывисто вздохнула, – я была так скудоумна, когда посмела Вас обвинить в не должном радении к Вашему приходу и чадам духовным, вверенным Вашему попечению… не знаю даже, сумеете ли Вы простить меня… Досада на неудачу туманила мой разум, Ваше преосвященство, поэтому я и была столь дерзка… Но если Вы простите меня и позволите в будущем вместе с Вами подготовить и тщательно продумать план уничтожения этой богомерзкой твари, я даже не знаю, сколь признательна буду Вам…

— Так Вы поняли необоснованность Ваших обвинений?

— Да! Брат Алоимус открыл мне глаза. Я поняла, сколь велика была ваша забота обо мне… – Каролина сжала руками руку епископа и, прижав ее к своей груди, вскинула на него свои большие выразительные глаза: – Вы чувствуете, как бьется мое сердце? Его переполняют раскаяние и желание загладить свою вину… Ваше преосвященство, Вы простите меня?

Епископ заглянул ей прямо в глаза и утонул в бездонной зелени ее глаз. Он ощущал пальцами нежную девичью кожу, видел, как взволнованное вздымается грудь юной герцогини, чувствовал ее прерывистое дыхание и возбужденный стук ее сердца. Голова его закружилась, и он, нервно облизнув губы, осторожно высвободил руку:

— Конечно, если Ваше раскаяние искреннее, то я прощаю Вас, дочь моя.

Он осторожно отстранился и отвел взгляд, пытаясь справиться с нахлынувшими на него чувствами.

— А еще я должна спросить Вашего совета, Ваше преосвященство… – робко продолжила Каролина.

— Я весь во внимании, – епископ старался не смотреть на нее.