Книга Рейнджеры, страница 25 – Марина Колесова

— А если не пойду?

— Элеонора… вот чего ты добиваешься? – к ней шагнул Алекс и положил руку на плечо. – Неужели ты хочешь, чтобы Совет принял решение не только о твоём несоответствии, но и о полной дисквалификации и как следствие о принудительной изоляции? Пошли.

— Я смысла не вижу.

— Будет смысл, будет… – Алекс потянул её к выходу. – Сейчас хотя бы первую партию новичков протестируешь, войдешь во вкус, получишь звание инструктора и смысл появится, и всё нормализуется… Так что прекращай нарываться и пошли.

— Да из меня инструктор как из обезьяны танцовщица. Адмирал, – Элька повернулась к нему, – вот поверьте мне, это не моё.

— Попробуй для начала, а потом поговорим, – махнул рукой тот. – Всё. Идите.

— Да я это и без того знаю…

— Эля, – Алекс больно сжал её плечо, – хватит! Прекращай эти пререкания, а то ещё на неделю в реанимационный блок уложу. Всё! Пошли!

Поняв, что доказать ничего не сможет, Элька, понурившись, вышла вместе с Алексом из зала Совета.

* * *

Всю следующую неделю Элька без всякого энтузиазма помогала Алексу на занятиях с новичками и иногда приходила в блок, где теперь жила девочка Лера, которую она последней доставила на базу и которую теперь ей дали в ученицы.

Девочка была слабая, очень напуганная и потому внутренне зажатая до невозможности. Одно появление Эльки вводило её в состояние панического ступора.

Она вся испуганно сжималась и больше не двигалась, при этом казалось, что никаких слов она не слышит, а ласку так вообще воспринимает лишь покорно подчиняясь и с нетерпением ожидает её окончания. Когда Элька что-то спрашивала, то натыкалась на глухое молчание, а если продолжала упорствовать, то единственным ответом могли быть закапавшие из глаз Леры слезы.

Как пробиться сквозь стену её страха и начать хоть каким-то образом повышать её потенциал Элька даже вообразить не могла. Поэтому состояние депрессии день ото дня накрывало её всё больше и больше.

— Эля, что ты словно неживая? Так нельзя обучение проводить! Что с тобой? – задержав её после занятий, начал выговаривать Алекс.

— Я предупреждала, что обучение не моя стезя. Найди себе другого помощника. Я не гожусь для этого!

— Да любой годится, если мозги не станет себе забивать попытками доказать, что он прав, а все кругом в нём ошиблись. Очнись, Эля! Ни к чему хорошему твоё поведение тебя не приведёт. Единственное, чего ты добьешься, это то, что я психану, уложу тебя опять в реанимационный блок и проведу ещё один курс интенсивной терапии. Хочешь?

— Да укладывай. Мне уже всё равно… хоть терапия, хоть изоляция, хоть гильотина… смысла нет… не вижу я смысла. Понимаешь?

— Смысл увидеть хочешь? Ладно, будет тебе смысл… Смысл в том, чтобы научиться ценить то, что есть… Ты не ценишь, значит, пока не начнешь ценить, всего лишишься. С этой минуты ты под домашним арестом и пока не сообщишь мне, что начала ценить то, что имела, будешь сидеть в полной изоляции.

— А Лера?

— Что Лера? Подождет твоя Лера, пока у тебя в мозгах просветление настанет. У тебя и до этого занятия с ней по эффективности близки к нулю были, а в таком состоянии, как у тебя сейчас, от одного твоего вида у неё энурез будет начинаться, так что ваше общение с ней лучше прекратить, пока сама душевного спокойствия не обретешь, иначе оно даже явно отрицательно на неё воздействовать может. Так что сиди в одиночестве и думай. Как только додумаешься, хоть до чего-то стоящего, свяжись со мной, и я разрешу тебе вернуться к исполнению своих обязанностей.