Книга В плену королевских пристрастий, страница 278 – Марина Колесова

— Так Вы раскаиваетесь в содеянном грехе, сын мой? – строго спросил священник.

— Я очень раскаиваюсь в содеянном, святой отец. И клянусь больше никогда даже в помыслах не изменять супруге. И очень прошу проведите обряд.

— Да ни к чему это, сын мой. Если Вы раскаялись, то этого уже достаточно…

— Нет, святой отец. Когда нас венчали, я не до конца прочувствовал ту клятву, что я давал. Я воспринимал это лишь как красивую формальность. Но теперь я осознал, как необходимо подходить к подобным клятвам. Я надеюсь, Вы понимаете, что я имею в виду, и пойдете навстречу моему желанию. Я обещаю, Вы не пожалеете о таком своем решении.

— Ну если так, сын мой… Раз это столь важно для Вас… я, конечно, могу повторить обряд… Я не думаю, что я сделаю этим что-то предосудительное или неугодное Богу. Скорее наоборот, дам Вам и Вашей супруге уверенность в непоколебимости Ваших намерений твердо следовать ранее данным клятвам…

— Святой отец, – начала Алина, но герцог не дал ей договорить.

— Не надо спорить со святым отцом, моя дорогая. Смирение и послушание святым отцам украшают истинную христианку. Поэтому помолчите.

— Да, дочь моя, – священник обернулся к ней, – Ваш супруг не требует ничего предосудительного. Он раскаялся в содеянном, постарайтесь простить его и дайте шанс вернуться на путь истинный. Постарайтесь совместными усилиями возродить любовь и взаимопонимание в вашей семье. Не отказывайте ему в этом.

— Да это лишь очередной его способ манипулировать мной, святой отец! Я не верю ему! – губы Алины подрагивали, а в глазах застыла неприязнь.

— Перед лицом Бога, не лгут дочь моя, – нравоучительно проговорил священник.

— Клятва, данная им на нашем венчании, перед лицом Бога, не помешала ему трижды нарушить ее, – возразила она.

— Он раскаялся в этом.

— А что ему помешает раскаяться еще один раз, а потом еще? Какой смысл клясться еще? Если та клятва для него ничего не значила? Почему я должна верить, что эта что-то будет означать?

— Надо уметь прощать и верить… Эти добродетели украшают христианку, дочь моя.

— Я простила… и не держу на него зла… но поверить больше не могу, святой отец. Это выше моих сил. Я не святая, я слабая, грешная женщина… и я не могу забыть предательство.

— Вы должны молиться за Вашего супруга, дочь моя, чтоб Господь дал ему сил быть верным клятве, а не заранее предрекать, что он вновь нарушит ее. Почему Вы не хотите вернуть мир и покой в Вашу семью? Почему Вы противитесь столь благим помыслам Вашего супруга? Вы что, хотите расторгнуть брак?

— Нет, конечно, святой отец, – качнула головой Алина.

— Тогда почему Вы упорствуете? Ваш супруг вознамерился исправиться, а Вы, дочь моя, препятствуете этому и всячески охлаждаете это его намерение. Это не по-христиански. Почему Вы не хотите дать ему шанс исправиться? Ведь Вы сами, как я понимаю, верны своему супругу и не намерены ему изменять и впредь или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, святой отец. Я не намерена ему изменять, но и жить с ним я не намерена. Я не хочу быть одной из многих.

— Что Вы такое говорите, дочь моя? Вы не можете ему в этом отказать. Это его право. Он Ваш супруг.

— Не усердствуйте в этом, святой отец. Я сам с этим разберусь, – тихо проговорил герцог, – лучше обряд проведите, чтоб жена поняла, что я действительно твердо намерен исправиться.